Глава 11. Несвятое семейство

Ка­нун Рож­дес­тва вы­дал­ся дож­дли­вым. Мут­ная та­лая во­да сме­шива­лась с лу­жами и ка­пав­ши­ми с со­сулек брыз­га­ми. Воз­вра­ща­ясь на Рож­дес­твенские ка­нику­лы, при­яте­ли за­няли од­но ку­пе. Крас­ный па­ровоз приб­ли­жал­ся к Лон­до­ну, ког­да Бар­ти, при­лип­нув ли­цом к окон­но­му стек­лу, ждал пер­ро­на. Си­дев­шая нап­ро­тив не­го Ле­тиция чи­тала кни­гу, иног­да пог­ля­дыва­ла по сто­ронам. Ре­гулус лис­тал га­зету.

— Не пе­режи­вай, — сли­зерин­ка не­ожи­дан­но отор­ва­лась от кни­ги. — У те­бя все­го од­но «вы­ше ожи­да­емо­го»!

— По тра­воло­гии, — вздох­нул Кра­уч, при­щурив­шись на си­яв­шее в от­да­лении ма­рево фо­нарей. — Ес­ли бы я не сглу­пил! — стук­нул он ку­лаком по си­дению,

— Ты не ви­новат, — спо­кой­но про­дол­жа­ла де­воч­ка. — В те­ории ты был луч­шим.

— Мне бы твою вы­дер­жку, — ска­зал с тай­ным вос­хи­щени­ем Ре­гулус. Его па­лоч­ка вы­пус­ти­ла при этих сло­вах столп зе­леных искр, ос­ве­тив­ших ку­пе.

— Тем бо­лее, что по тран­сфи­гура­ции ты опе­редил ос­таль­ных, — под­твер­ди­ла Ле­тиция. — Рег, — улыб­ну­лась она дру­гу, — рас­ска­зал, как те­бя хва­лили!

— Мак­Го­нагалл? — Бар­ти, чуть пок­раснев, пос­мотрев на дру­зей. Нес­мотря на все труд­ности, ему всё же уда­лось выр­вать по­беду из рук Фи­лип­па Свай­ге­ра. Тот по­лучил по тран­сфи­гура­ции «вы­ше ожи­да­емо­го» и яв­но чувс­тво­вал се­бя не в сво­ей та­рел­ке. По­жалуй, имен­но это «пре­вос­ходно» по тран­сфи­гура­ции бы­ло для не­го важ­ной оцен­кой — по­бедой, ко­торую он су­мел дос­тичь с боль­шим тру­дом.

— Ты чи­тал про Ара­мин­ту Ме­лиф­луа? — Ре­гулус про­тянул при­яте­лю све­жий но­мер «Ут­ренних из­вестий». — В «Про­роке» об этом пи­сать зап­ре­тили…

Бар­ти, вы­тянув тон­кую шею, с ин­те­ресом заг­ля­нул в га­зету. Вто­рую по­лосу раз­де­ляли две ко­лон­ки. На пер­вой бы­ла кол­догра­фия его от­ца, на вто­рой — Ара­мин­ты Ме­лиф­луа. За­голо­вок гла­сил: «Ми­нис­терс­тво вспо­мина­ет Ноб­би Ли­ча — пер­во­го маг­ло­рож­денно­го ми­нис­тра ма­гии». Мис­сис Ме­лиф­луа, оде­тая в но­вую свет­ло-го­лубую ман­тию, ут­вер­жда­ла, что Ноб­би Лич до­казал пол­ную нес­по­соб­ность на дол­жнос­ти ми­нис­тра из-за вос­ста­ния скви­бов. «Нор­маль­ный чис­токров­ный ми­нистр скви­бов бы прос­то раз­да­вил, как гнусь», — до­бави­ла Ара­мин­та Ме­лиф­луа, хлоп­нув тем­но-си­ними гла­зами. Бар­те­ми­ус Кра­уч, ехид­но улы­ба­ясь в усы, от­ве­чал, что прав­ле­ние Ноб­би Ли­ча ста­ло серь­ез­ным ша­гом впе­ред по из­бавле­нию от дик­та­туры чис­токров­ных се­мей­ств.

— Ара­мин­та Ме­лиф­луа — ку­зина мо­ей ма­тери, — ска­зал Ре­гулус с ви­дом зна­тока. — Час­тень­ко при­ез­жа­ет к нам в гос­ти. Они и в шко­ле дру­жили…

— Я то­же ее ви­дел в детс­тве па­ру раз, — до­бавил Бар­ти. — Ми­лая жен­щи­на, как-то раз да­же ме­ня мар­ци­пана­ми угос­ти­ла. — Гля­дя на по­лосу га­зеты, он чувс­тво­вал сим­па­тию к Ара­мин­те Ме­лиф­луа. Эта то­нень­кая жен­щи­на ка­залась ему нас­то­ящим бор­цом, ос­ме­лив­шимся дать от­пор его от­цу.

— Да, она доб­рая, — под­твер­дил Ре­гулус. — И та­кая… — на мгно­вение он за­мял­ся, слов­но пы­та­ясь по­доб­рать нуж­ное сло­во… — Ум­ная! Сколь­ко она зна­ет о му­зыке, жи­вопи­си, ли­тера­туре… И дочь свою, Элек­тру, очень лю­бит, — до­бавил он с ед­ва уло­вимой то ли за­вистью, то ли тос­кой. — Она, кста­ти, с Ти­ци­ей учит­ся.

— Элек­тра, ко­неч­но, учит­ся не­важ­но и мно­го сплет­ни­ча­ет, — ска­зала спо­кой­но Ле­тиция, не от­ры­ва­ясь от кни­ги. — Но все-та­ки она го­раз­до луч­ше Эль­зы.

— А что пло­хого в Эль­зе? — удив­ленно под­нял бро­ви Бар­ти. Сли­зерин­ка Эль­за Смит ка­залась ему очень ми­лой, осо­бен­но пос­ле шут­ки про дун­ду­ка.

— Она от­вра­титель­на! — с не­ожи­дан­ным жа­ром Ле­тиция зах­лопну­ла кни­гу. — Она тра­вит лю­бого, в ком по­чувс­тву­ет сла­бину. Она из­де­ва­ет­ся да­же над сво­ими под­ру­гами. Элек­тра лю­бит дол­го спать, так Эль­за ее по ут­ра то об­ли­ва­ет хо­лод­ной во­дой, то на­роч­но зап­ре­ща­ет бу­дить, что­бы та прос­па­ла уро­ки.

— Ну и по­делом, — спо­кой­но ска­зал Ре­гулус. — Не­чего про­сыпать уро­ки!

Бар­ти прыс­нул. Кар­ти­на спя­щей Элек­тры, ко­торую Эль­за об­ли­ва­ет во­дой, ка­залась ему нас­толь­ко за­бав­ной, что ее мож­но бы­ло опуб­ли­ковать в ви­де ко­мик­сов. Его сме­хом за­разил­ся пос­те­пен­но и Ре­гулус. Ле­тиция с не­удо­воль­стви­ем пос­мотре­ла на дру­зей.

— Друзья так не пос­ту­па­ют. И во­об­ще… — она при­куси­ла гу­бу, тя­жело за­дышав. Ус­по­ко­ив­шись, кив­ну­ла Ре­гулу­су:

— Твоя те­тя, мо­жет, и при­ят­на в об­ще­нии, но её взгля­ды ме­ня пу­га­ют.

— Пе­рес­тань, — мах­нул ру­кой Блэк. — Она дру­жит с тво­им от­цом, и ты, мне ка­жет­ся, ей нра­вишь­ся.

— Отец дру­жит с мис­те­ром Ме­лиф­луа, хо­тя во взгля­дах они ни­ког­да не схо­дились, — от­ве­тила Ле­тиция. — А мис­сис Ме­лиф­луа вряд ли из­вес­тно, что мои ба­буш­ка и де­душ­ка с ма­миной сто­роны — маг­гло­рож­денные. Прав­да, я с ни­ми не об­ща­юсь и ма­ло ви­дела сим­па­тич­ных маг­ло­рож­денных, но это же не по­вод ли­шать их прав.

— Она прос­то хо­чет, что­бы чис­токров­ных вол­шебни­ков ува­жали, — не­ожи­дан­но по­дал го­лос Бар­ти. — Не ви­жу в этом ни­чего пло­хого! — с жа­ром до­бавил он.

Ле­тиция по­мол­ча­ла, а за­тем бро­сила на дру­га вни­матель­ный взгляд.

— Но ведь с мис­сис Ме­лиф­луа спо­рит твой отец.

— В дан­ном слу­чае я с ним не сог­ла­сен, — нер­вно от­ве­тил Кра­уч. Ре­гулус одоб­ря­ющий кив­нул дру­гу. Ле­тиция ни­чего не от­ве­тила и сно­ва пос­мотре­ла в кни­гу.

— У те­ти Ара­мин­ты еще есть сын, Ме­редит, — про­дол­жал Ре­гулус. — Тот ум­ный, в ми­нис­терс­тве ра­бота­ет. Не то, что мой бра­тец… — вздох­нул Ре­гулус, то ли с го­речью, то ли с лег­ким зло­радс­твом. Его чер­ный че­модан мер­но по­качи­вал­ся под си­дени­ем, слов­но на­поми­ная о приб­ли­жении стан­ции.

— Всё же он по­ум­нее квид­дично­го оч­ка­рика, — нер­вно ска­зал Кра­уч.

Его го­лос дрог­нул. За ми­нув­шие пол­то­ра ме­сяца они с Ре­гом пе­рес­та­ли тре­вожить Дир­борн — те­перь бы­ли вра­ги по­серь­ез­нее. (Раз­ве что Мор­ти­мер па­ру раз на­кол­до­вал смо­лы «гряз­нокров­ке»). Пот­те­ру и Блэ­ку-стар­ше­му по­ка не мсти­ли: Бар­ти по­нимал, что по та­ким «тва­рям» на­до бить на­вер­ня­ка. Они с Ре­гулу­сом, ко­неч­но, под­на­торе­ли в изу­чении бо­евых зак­ли­наний, но всё же вре­мя для ре­ша­юще­го боя по­ка не приш­ло. При­яте­ли ог­ра­ничи­лись, что рас­простра­нили по Хог­вар­тсу но­вую клич­ку Джей­мса Пот­те­ра — «квид­дичный оч­ка­рик», ко­торую охот­но под­хва­тили дру­гие сли­зерин­цы и кое-кто из рай­вен­клов­цев.

— Меж­ду про­чим, я уз­нал, что они зо­вут се­бя Ма­роде­рами, — с ин­те­рес­ном бро­сил Ре­гулус.

— Стран­но, — по­жала пле­чами Ле­тиция. — Ма­родерс­тво счи­та­ет­ся од­ним из са­мых под­лых прес­тупле­ний.

— Что ты хо­чешь от де­гене­ратов? — гла­за Бар­ти свер­кну­ли. — Кто ни­же де­билов? Пра­виль­но, де­гене­раты, — от­ме­тил он. В пос­леднее вре­мя он прис­матри­вал­ся к еще двум чле­нам ком­па­нии Пот­те­ра: блед­но­му ху­день­ко­му Ре­мусу Лю­пину и неп­ри­ят­но­му маль­чи­ку с кры­синой мор­дочкой Пит­те­ру Пет­тигрю.

— Меж­ду про­чим, Джей­мс и твой брат — от­личные уче­ники, как и вы, и по­ум­нее ме­ня, — спо­кой­но ска­зала Ле­тиция. — Будь­те спра­вед­ли­выми к вра­гам!

— Да, пе­рес­тань, — мах­нул ру­кой Бар­ти. — Мак­Го­нагалл оч­ка­рику на­вер­ня­ка оцен­ки вы­водит по зна­комс­тву с его ро­дите­лями.

Ре­гулус рас­сме­ял­ся. Ле­тиция нах­му­рилась, слов­но же­лая что-то от­ве­тить, но не ус­пе­ла: стрел­ки со зво­ном на­чали схо­дить­ся.

«Пот­те­ра прав­да на­до за­жарить в фоль­ге, как ряб­чи­ка», — по­думал с не­навистью Бар­ти.

Ма­ма об­ня­ла сра­зу, ед­ва он спрыг­нул на пер­рон. Бар­ти, сос­ку­чив­шись, так­же по­вис у нее на шее, хо­тя в ду­ше чувс­тво­вал лег­кую не­лов­кость пе­ред друзь­ями. Воз­дух был сов­сем влаж­ным — нас­толь­ко, что иног­да в нем со­бира­лись мок­рые сгус­тки.

— По­дож­ди, поп­равлю, — мис­сис Кра­уч за­бот­ли­во рас­пра­вила ему шарф. Ре­гулус сра­зу рас­тво­рил­ся в тол­пе, в то вре­мя как Ле­тиция ве­село по­маха­ла дру­гу.

— Ну, как до­ехал? — ма­ма так­же улыб­ну­лась Ле­тиции. Из пи­сем она зна­ла, что Ре­гулус, Ле­тиция и, ко­неч­но, Мор­ти­мер ста­ли луч­ши­ми друзь­ями сы­на.

— От­лично! Мы так хо­рошо по­об­ща­лись, — Бар­ти с неп­ри­выч­ки шмыг­нул но­сом, чувс­тву­ет мок­рый воз­дух. Пос­ле мо­роз­ной шот­ланд­ской зи­мы он со­вер­шенно от­вык от про­моз­глой лон­дон­ской по­годы.

— Вот и мо­лод­цы, — мис­сис Кра­уч поп­ра­вила сы­ну во­рот­ник. — Нель­зя хо­дить со смя­тым во­рот­ни­ком, — на­зида­тель­но ска­зала она. — Ты дол­жен всег­да быть на вы­соте, не толь­ко в уче­бе.

— Пос­мотри луч­ше на Ри­вер­сов, — ве­село по­мотал го­ловой Бар­ти, ука­зав на про­ходив­шую ми­мо Мэ­ри­он с от­цом. На муж­чи­не бы­ло де­шевое се­рова­то-жел­тое паль­то, на де­воч­ке — кур­тка не­оп­ре­делен­но­го цве­та, ка­зав­ша­яся не­лепой в со­чета­нии с боль­ши­ми блес­тя­щими га­лоша­ми.

— Те­бе та­кое нра­вит­ся? — по­мор­щи­лась мис­сис Кра­уч.

— Зна­ешь, Ри­верс так ру­га­ет­ся в ко­ридо­рах, что страш­но ста­новит­ся, — скри­вил­ся Бар­ти. — «Не­донос­ки» и «сучьи пот­ро­ха» — са­мые обыч­ные ее…

— Барт! — стро­го пре­сек­ла его Ла­ван­да. — Вот те­перь во­об­ра­зи куль­тур­ный уро­вень этой семьи! Тюрь­ма, — през­ри­тель­но дер­ну­ла она но­сиком.

— Ри­верс так орет на всех, кто ей не нра­вит­ся, — раз­вел ру­ками Бар­ти. — На вто­рой или тре­тий день она об­зы­вала в ко­ридо­ре Эль­зу Смит и Элек­тру Ме­лиф­луа. — Сей­час он вспо­минал об их с Ре­гулу­сом на­паде­нии на Мэ­ри­он, как о за­бав­ном прик­лю­чении.

— Дно. Дно об­щес­тва, — вздох­ну­ла мать. — Да­же не низ­шие слои, а са­мое нас­то­ящие дно. В ка­ком она, кста­ти, кол­ледже, эта Ри­верс?

— Хафф­лпафф. Я же те­бе пи­сал, пом­нишь? — от­ве­тил Бар­ти. Сей­час ря­дом с ма­мой он чувс­тво­вал се­бя не­веро­ят­но спо­кой­но, слов­но ни­какая проб­ле­ма бы­ла ему не страш­на.

— Не ве­лика ин­форма­ция, что­бы я ее пом­ни­ла, — мах­ну­ла ру­кой жен­щи­на. — Ту­да же — Хафф­лпафф, а ка­кие ам­би­ции…

Вок­зал за­кон­чился. В ве­чер­ней мгле баш­ня с ча­сами ка­залась све­тящим­ся приз­ра­ком. Че­рез нес­коль­ко ми­нут они ап­па­риро­вали. Бар­ти креп­ко дер­жался за ма­мину ру­ку, чувс­твуя при­ят­ную ис­то­му от пред­рождес­твенско­го ве­чера. По­токи воз­ду­ха об­во­лаки­вали стру­ями ли­цо, и Бар­ти с не­тер­пе­ни­ем смот­рел в тем­но­ту.

Дом встре­тил при­выч­ной ти­шиной. Воз­ле рез­ной ме­тал­ли­чес­кой две­ри при­выч­но го­рели пять све­чей. Ни­же ви­сел двер­ной мо­лоток с го­ловой дра­кона: мис­тер Кра­уч ужас­но гор­дился этим по­дар­ком де­да. Бар­ти по­шевел паль­ца­ми, и дра­кон, пых­нув, от­крыл дверь.

Глу­боко вздох­нув, Бар­ти во­шел в ко­ридор, чувс­твуя, что сер­дце бь­ет­ся все силь­нее. Ма­лень­кая при­хожая ка­залась, как обыч­но, по­лутем­ной. Кое-где ее из­редка ос­ве­щали све­чи в тя­желых ви­тых кан­де­ляб­рах. Нап­ро­тив зак­ры­вал сте­ну ог­ромный чер­ный ши­фонь­ер с зо­лотой ин­крус­та­ци­ей — мис­тер Кра­уч всег­да от­да­вал пред­почте­ние ме­бели из чер­но­го оре­ха. Гля­дя на выс­ту­пав­шие впе­ред ба­шен­ки, Бар­ти вспом­нил, как ког­да-то в детс­тве ма­ма рас­ска­зыва­ла ему, как це­нил­ся чер­ный орех сре­ди пер­вых ко­лонис­тов Се­вер­ной Аме­рики. От ее рас­ска­за ве­яло ко­рабель­ны­ми па­руса­ми, оке­ан­ским при­бо­ем и ве­чер­ним за­катом, где яр­ко-крас­ный диск сол­нца са­дит­ся над мор­ской гладью. Как дав­но был тот ве­чер, ког­да они вдво­ем гу­ляли на взморье воз­ле ста­рой бри­ган­ти­ны… При­щел­ки­вая паль­ца­ми, Бар­ти стал за­жигать све­чи. Огонь­ки вспы­хива­ли, то ос­ве­щая ду­бовую обив­ку, то от­бра­сывая на нее гус­тые те­ни.

— Ни­чего не из­ме­нилось… — про­шеп­тал Бар­ти, гля­дя, как са­ми со­бой от­кры­лись тем­но-си­ние што­ры на ма­лень­ком ок­не.

— Да, как ви­дишь, ни­чего не из­ме­нилось, — улыб­ну­лась мис­сис Кра­уч. — Дол­го же те­бя не бы­ло, Барт… На­конец-то ты до­ма! — по­дой­дя, жен­щи­на об­ня­ла маль­чи­ка и быс­тро по­цело­вала его в ще­ку.

— Я те­перь бу­ду дол­го… Де­сять дней… — Бар­ти по­пытал­ся не зап­ла­кать, но пре­датель­ская сле­за са­ма со­бой по­яви­лась в гла­зах.

— Мас­тер Бар­ти, вы вер­ну­лись! — вбе­жав­шая в при­хожую Вин­ки по­маха­ла ему.

— Вин­ки… — Маль­чик, по­чувс­тво­вав лег­кий стыд, отор­вался от ма­мино­го пле­ча. Эль­фий­ка смот­ре­ла на не­го си­яющи­ми от счастья гла­зами.

— Я при­гото­вила ом­лет с ва­рень­ем, мас­тер Бар­ти… Тот са­мый, ка­кой был в день ва­шего отъ­ез­да!

— Да, твой ом­лет… — мис­сис Кра­уч, не удер­жавшись, поп­ра­вила сы­ну во­рот­ник.

Бар­ти пос­мотрел на сим­метрич­но ви­сящие на дверью кан­де­ляб­ры, слов­но ох­ра­няв­шие вход в холл. От­ку­да-то из глу­бины вы­ходил по­жилой эльф Дройл, бур­ча, что неп­ло­хо бы по­луч­ше по­чис­тить ста­рые фо­нари. Шут­ки с Ре­гулу­сом и Мор­ти­мером, по­лет Ри­верс, съ­ежив­ша­яся Дир­борн — все это ка­залось слов­но кол­догра­фи­ями из дру­гого вре­мени. Глу­боко вздох­нув, Бар­ти с нас­лажде­ни­ем по­думал, что вот те­перь-то он до­ма.

***

Сле­ду­ющим ут­ром Бар­ти спус­тился на зав­трак поз­дно. Ча­сы про­били во­семь, и за вы­соким ок­ном тя­нулась бес­ко­неч­ная тем­ная пе­лена. Сто­ловая ме­бель бы­ла уже об­ви­та гир­лянда­ми из ос­тро­лис­та и оме­лы. Отец си­дел в тем­но-си­нем кос­тю­ме, рас­смат­ри­вая га­зету. Ма­ма на­дела ко­фей­ное платье и рас­по­ложи­лась не нап­ро­тив от­ца, как обыч­но, а ря­дом с ним. Они, по­хоже, об­сужда­ли ка­кую-то пуб­ли­кацию в «Про­роке».

— Маг­лы хо­тят рас­ши­рять фи­нан­си­рова­ние на­уки, — хмык­нул Бар­те­ми­ус. — Бал­бе­сы… Как они не по­нима­ют — сколь­ко де­нег не вло­жи, а ге­ний ли­бо есть, ли­бо нет!

— Мо­жет, они хо­тят стро­ить ла­бора­тории или до­ма для уче­ных, — по­жала пле­чами мис­сис
Кра­уч. — Что­бы они ве­ли ис­сле­дова­ния…

— Бред, — от­ло­жил га­зету Бар­те­ми­ус. — В том-то и де­ло, что ге­нию не нуж­ны ни­какие ус­ло­вия! Ге­ний бу­дет от­кры­вать свои за­коны да­же на гряз­ном вок­за­ле: прос­то по­тому, что не мо­жет жить ни­чем дру­гим! Это как му­зыка, — ли­бо зву­чит в го­лове, ли­бо не зву­чит.

Бар­ти ос­трож­но по­дошел к сто­лу и при­сел на рез­ной стул. «Точ­но, как у нас в гос­ти­ной», — по­думал он, чувс­твуя при­ят­ную мяг­кость. Под­бе­жав­шая Вин­ки быс­тро по­ложи­ла ему ом­лет. Ма­ма лас­ко­во улыб­ну­лась ему, в то вре­мя как отец су­хо кив­нул, пе­ревер­нув га­зет­ный лист.

— Барт… Наш сын за­меча­тель­но за­кон­чил три­местр, — улыб­ну­лась Ла­ван­да. Бар­ти, по­ложив в та­рел­ку клуб­нично­го дже­ма за­мер в ожи­дании. Отец, по­хоже, не был рас­по­ложен к пох­ва­лам.

— Мог бы и луч­ше, — су­хо отоз­вался мис­тер Кра­уч.

— Поч­ти все «пре­вос­ходно», — поп­ро­бова­ла раз­ря­дить об­ста­нов­ку мис­сис Кра­уч.

— Имен­но что «поч­ти все», — рав­но­душ­но про­дол­жал Бар­те­ми­ус. — Впол­не мог бы по­лучить «пре­вос­ходно» по всем пред­ме­там, в том чис­ле — по тра­воло­гии. Ин­те­рес­но, что по­меша­ло? — бро­сили он за­ин­те­ресо­ван­ный взгляд на сы­на.

— Вы­сад­ка рас­те­ний не всег­да уда­ет­ся, ты сам зна­ешь… — под­жа­ла гу­бы Ла­ван­да, од­на­ко Бар­те­ми­ус пре­сек ее дви­жени­ем ру­ки.

— Пусть он ска­жет сам, Ла­ва! Так что же? — пов­то­рил воп­рос, взгля­нув на сы­на.

Бар­ти при­кусил гу­бу: во рту воз­никло неп­ри­ят­ное чувс­тво, слов­но он хо­тел сплю­нуть кис­лую слю­ну. Нап­ро­тив сто­яла ро­зет­ка, рас­цве­чен­ная ста­рин­ны­ми че­кан­ным узо­ром. Од­нажды ма­ма ска­зала ему, что та­кие ро­зет­ки бы­ли мод­ны пол­ве­ка на­зад — в «прус­тов­ские вре­мена». Бар­ти знал, что ма­ма го­вори­ла о фран­цуз­ском пи­сате­ле Мар­се­ле Прус­те, са­мо имя ко­торо­го ка­залось при­шед­шим из да­леко­го ча­ру­юще­го ми­ра.

— Я ошиб­ся с вы­сад­кой са­жен­цев, — рав­но­душ­но ска­зал Бар­ти, ста­ра­ясь сох­ра­нить бесс­трас­тное ли­цо. За ок­ном за­нимал­ся зим­ний рас­свет, и го­рящие све­чи смот­ре­лись все бо­лее не­сураз­но на фо­не се­ре­юще­го не­ба. Хо­тя бы­ло влаж­но и ту­ман­но, Бар­ти чу­дилось, что воз­дух был за­бит хо­лод­ным ине­ем. Сей­час при ут­реннем све­те ста­рый по­золо­чен­ный сер­вант ка­зал­ся уди­витель­но рож­дес­твенским, слов­но ему приш­лось спать це­лый год в ожи­дании чу­да.

— И в чем ты ви­дишь при­чину ошиб­ки? — отец, при­щурив­шись, пос­мотрел на не­го.

— На­вер­ное… Я не уде­лил дол­жно­го вни­мания прак­ти­ке… — Бар­ти ста­рал­ся го­ворить чет­ко, хо­тя каж­дое сло­во да­валось ему че­рез си­лу. Нель­зя бы­ло по­казать, что он бо­ит­ся сво­ей не­уве­рен­ности или, тем па­че, счи­та­ет сло­ва ро­дите­лей нес­пра­вед­ли­выми. Пе­ред гла­зами сто­яла толь­ко ос­трая пи­ка мас­ленки из то­го сер­ви­за, что они с ма­мой ку­пили в да­лекий мар­тов­ский день. Тог­да она впер­вые рас­ска­зала ему, что мас­ленки изоб­ре­ли в Гер­ма­нии…

— Или Спра­ут прос­то нев­злю­била его, — под­жа­ла гу­бы мис­сис Кра­уч.

— Ла­ва, пе­рес­тань, — по­мор­щился Бар­те­ми­ус. — Под­тя­нуть­ся на «пре­вос­ходно», ду­маю, не сто­ило ни­чего. Прос­то наш не по­желал при­ложить ма­лей­ше­го уси­лия.

Бар­ти силь­нее при­щурил­ся, гля­дя в на­чищен­ный до блес­ка ко­фей­ник. С детс­тва он ис­пы­тывал осо­бую неп­ри­язнь, ког­да отец на­зывал его без­лично в треть­ем ли­це — «наш». Блеск се­реб­ра сно­ва рож­дал в его го­лове счас­тли­вую кар­ти­ну, где ему трид­цать пять или со­рок лет, и он нас­толь­ко из­вестен, что ни один че­ловек на све­те не впра­ве де­лать ему за­меча­ния.

— Впро­чем, тра­воло­гия еще пус­тя­ки, — про­дол­жал мис­тер Кра­уч. — Не да­но, так не да­но… — по­мор­щился он с от­вра­щени­ем. — Но по­зор­ное па­дение с мет­лы…

— Я прос­то не удер­жал рав­но­весия, — спо­кой­но ска­зал Бар­ти, ста­ра­ясь изо всех сил сдер­жи­вать на­рас­тавшую внут­ри ярость.

— Вер­но, — не­ожи­дан­но под­твер­дил отец. — А при­чина? Лень и не­уме­ние ра­ботать над со­бой.

Бар­ти, сдер­жи­вая злость, пос­мотрел на под­бе­жав­шую к хо­зя­ину Смул­ли, ко­торая бук­валь­но на хо­ду за­мени­ла сал­фетку. Иг­рать сле­дова­ло по двум нап­равле­ни­ям. Важ­но бы­ло по­казать, что он по край­ней ме­ре расс­тро­ен оцен­кой. И в то­же вре­мя, нель­зя бы­ло за­родить у ро­дите­лей по­доз­ре­ния, буд­то он «да­вит на жа­лость». Спо­кой­но от­ло­жив свою сал­фетку, он за­метил:

— Тран­сфи­гура­ция мне то­же сра­зу не во всем да­валась, но по­лучи­лась.

«Все-та­ки мис­сис Ме­лиф­луа — ум­ни­ца!» — по­думал с яростью Бар­ти, вспо­миная вче­раш­нюю га­зету. В этой мыс­ли, воз­можно, не бы­ло ни­чего осо­бен­но­го, но Бар­ти она ка­залась сей­час единс­твен­но воз­можным про­тес­том.

— По­тому что это ин­те­рес­но, — кив­нул отец. — Там, где ин­те­рес­но, ты в са­мом де­ле кое-что мо­жешь. Но до­бывать зна­ния там, где не­ин­те­рес­но, к со­жале­нию, нет. Ди­аг­ноз прос­той: не­уме­ние са­мос­то­ятель­но до­бывать зна­ния. Смул­ли, плащ и шля­пу! — крик­нул он.

— Барт… Ты не идешь с на­ми? — уди­вилась Ла­ван­да.

— Нет, сроч­но мчусь в Бер­лин. Вер­нусь двад­цать седь­мо­го, — бро­сил на хо­ду мис­тер Кра­уч, нап­равля­ясь к две­ри. — Мэ­райе при­вет, — на его ли­це не­ожи­дан­но по­яви­лось по­добие улыб­ки.

— Там бу­дут и дру­гие… Те­тя Аман­да, Род­жер, Мэг­ги…- поч­ти жа­лоб­но до­бави­ла же­на.

— А, Мэг­ги, — не­ожи­дан­но хи­хик­нул Бар­те­ми­ус. — Эту бал­ду иног­да в са­мом де­ле ве­село пос­лу­шать. Пом­нишь, как она рас­пи­налась, что ее кто-то там ущем­ля­ет в пра­вах?

Бар­ти, еще не ото­шед­ший от бе­седы, с удив­ле­ни­ем за­метил улыб­ку на гу­бах ма­тери. Он по­нятия не имел, кто та­кая Мэг­ги, но, по­хоже, и мать, и да­же отец вос­при­нима­ли ее ко­мич­но.

— Ну что ты хо­чешь от ду­ры? — сок­ру­шен­но под­ня­ла гла­за мис­сис Кра­уч. — Иног­да я удив­ля­юсь: не сла­бо­ум­ная ли она?

— Обыч­ная са­ласу­ха, — мах­нул ру­кой Бар­те­ми­ус. — Не­вес­та трид­цать пя­того сор­та — вот и бе­сит­ся, — про­верил он за­пон­ки.

— Мэг­ги ут­вер­жда­ет, что у сов­ре­мен­ных де­вушек вре­мя соз­да­ния семьи сдви­нулось, — улыб­ну­лась Ла­ван­да, слов­но вспо­миная за­бав­ную глу­пость.

— Ни­чего, кли­макс нас­ту­пит вов­ре­мя и по рас­пи­санию, — кив­нул Бар­те­ми­ус. — Лад­но, мне по­ра!

— Мо­жет, все же от­ло­жишь по­ез­дку? — пред­при­няла Ла­ван­да но­вую по­пыт­ку.

— Нет… Прав­да, не мо­гу, Ла­ва, — вздох­нул Ба­теми­ус. — Го­тов­лю важ­ный за­коноп­ро­ект… Нас­ту­па­ет жес­ткое вре­мя! — бро­сил он, обер­нувшись к род­ным, и тот­час по­шел вниз.

Нес­коль­ко мгно­вений Бар­ти с удив­ле­ни­ем смот­рел по сто­ронам. Не­ожи­дан­ная раз­вязка по­каза­лась ему уди­витель­но лег­кой. Отец у­ез­жа­ет, а, зна­чит, на бли­жай­шие дни в до­ме по­селят­ся теп­ло и у­ют, слов­но ста­рая оре­ховая фоль­га и ман­да­рино­вые доль­ки. И все же на ду­ше сто­яло неп­ри­ят­ное чувс­тво, слов­но в кто-то раз­да­вил ста­рый под­гнив­ший по­мидор. Пе­ред гла­зами вста­ла вче­раш­няя га­зет­ная статья, где отец ца­пал­ся с Ара­мин­той Ме­лиф­луа по по­воду Ноб­би Ли­ча. «Ви­димо, тот в са­мом де­ле был про­тив­ным ти­пом, раз отец так рь­яно его за­щищал», — по­думал с яростью маль­чик.

— Ма­ма, — Бар­ти, на­конец, ре­шил­ся на­рушить мол­ча­ние. — Мы идем к те­те Мэ­райе?

Он ста­рал­ся го­ворить обыч­ным го­лосом, де­лая вид, что ни­чего не про­изош­ло. С детс­тва он знал, что, нес­мотря ни на что, нель­зя по­казать свое огор­че­ние. Ма­ма спо­кой­но смот­ре­ла на ко­фей­ный сер­виз с гу­ля­ющи­ми пав­ли­нами, так же ста­ратель­но по­казы­вая, что зав­трак про­шел как обыч­но.

— Не сов­сем, — су­хо от­ве­тила Ла­ван­да. — Мы идем к на­шим родс­твен­ни­кам. Пос­ле смер­ти от­ца, — маль­чи­ку по­каза­лось, что в го­лое ма­мы мель­кну­ла грусть, — Мэ­райя и Джо­натан про­дали его дом и ку­пили два ма­лень­ких.

Бар­ти сно­ва пос­мотрел на ро­зоч­ку с ос­татка­ми ва­ренья. Су­хова­тый го­лос вы­давал ма­мино не­доволь­ство, хо­тя она ста­ралась ни­как не по­казы­вать его.

— Я ду­мал те­тя Мэ­райя жи­вет в Ко­сом пе­ре­ул­ке, — Бар­ти ос­то­рож­но взял доль­ку ман­да­рина. Воз­ле блюд­ца Вин­ки за­бот­ли­во рас­сы­пала тем­но-зе­леные ело­вые иг­лы. Бар­ти ка­залось, что вер­хушки не­кото­рых из них тро­нула жел­тизна. С ми­нуту он хо­тел поп­ра­вить их вол­шебс­твом, но за­тем по­нял, что в жел­тизне то­же был шарм.

— Нет, у нее свой ма­лень­кий до­мик, в ко­тором они жи­вут с Мэг­ги, тво­ей ку­зиной и сес­трой Род­же­ра. А Род­жер про­дол­жа­ет жить в преж­нем до­мике, — до­бави­ла мать.

— Те­бе ни­чего не да­ли от этих до­мов, — в гла­зах Бар­ти мель­кнул ярос­тный ого­нек.

— Ой, нуж­ны они мне со сво­ими до­мами, — до­сад­ли­во мах­ну­ла ру­кой Ла­ван­да. — Их там и так сто душ на па­лоч­ке. Нас еще там не хва­тало!

— Зна­чит, ро­довой дом Бэд­до­ков… — вздох­нул Бар­ти, гля­дя на де­ревян­ный ко­мод. Он слы­шал про ку­зена Род­же­ра, но ви­дел его толь­ко од­нажды, в да­леком детс­тве.

— Его уже дав­но нет, — вздох­ну­ла мис­сис. — Есть до­мики Мэ­райи и Род­же­ра. При­дет­ся ид­ти к Мэ­райе. Гос­по­ди, что же ей по­дарить-то? Ска­терть от­дать, что ли.. — нах­му­рилась она.

— Это ко­торую? — нас­то­рожил­ся Бар­ти.

— Есть у ме­ня од­на, не­мец­кая, — за­дум­чи­во от­ве­тила мать. — Мне она ни к че­му, а Мэ­райе мо­жем ее от­дать.

— Это ту? С дви­жущи­мися уточ­ка­ми? — уди­вил­ся Бар­ти.

— Не вол­нуй­ся, у ме­ня есть по­хожая… Веч­но этой Мэ­райе не зна­ешь, что по­дарить… Так смот­рит, что ни­ког­да не по­нима­ешь, что ей нуж­но, а что нет, — нах­му­рилась Ла­ван­да. — Лад­но, Барт, идем — нам на­до еще на­рядить ел­ку, — под­ви­нула она чаш­ку.

Бар­ти ус­та­ло пос­мотрел на боль­шой хрус­таль­ный рог. Ес­ли они ухо­дили в гос­ти, зна­чит, ел­ка обе­щала быть не­ин­те­рес­ной. Воз­можно, в этом бы­ло что-то грус­тное: знать, что ел­ка, ко­торую они бу­дут ста­ратель­но на­ряжать, так и не вспых­нет огонь­ка­ми в Рож­дес­твенскую ночь.

***

С на­ряже­ни­ем ел­ки спра­вились пос­ле по­луд­ня. Хо­тя хо­зя­ева рас­хо­дились на Рож­дес­тво, мис­сис Кра­уч все-та­ки ус­та­нови­ла не­боль­шую пу­шис­тую ель, удач­но скра­сив­шую Боль­шую гос­ти­ную. Вско­ре в ней за­пах­ло крас­кой и кле­ем, на крес­лах по­яви­лись свер­тки цвет­ной бу­маги и ко­роб­ки с блес­тя­щими шиш­ка­ми и за­пас­ны­ми елоч­ны­ми све­чами. Ла­ван­да на­пере­бой да­вала со­веты ста­рику Дрой­лу, ко­торый, хму­рясь, пы­тал­ся най­ти ста­рин­ные ча­сы, ко­торые дос­та­лись хо­зяй­ке от по­кой­но­го от­ца. Ло­вя сме­шан­ный за­пах хвои и ста­рых ко­робок, Бар­ти пос­те­пен­но чувс­тво­вал, как к не­му воз­вра­ща­ет­ся рож­дес­твенское нас­тро­ение. На этот раз ма­ма ук­ра­сила ель бе­лыми ма­товы­ми ша­рами с ко­рич­не­выми узо­рами, ко­торые са­ми со­бой рож­да­ли чу­дес­ное ожи­дание пред­сто­ящей но­чи.

Пос­ле обе­да Бар­ти, удоб­но ус­тро­ив­шись в крес­ле ря­дом с ел­кой, под­пи­сал нес­коль­ко рож­дес­твенских от­кры­ток. Ма­ма охот­но да­ла ему нес­коль­ко кар­ти­нок, на­писан­ных мас­лом: «Что­бы ты был с друзь­ями на вы­соте», — до­бави­ла она. Бар­ти сра­зу рас­пре­делил кар­тинки: для Мор­ти­мера и Ре­гулу­са он выб­рал вид на зим­ний за­мок, для Ле­тиции — вид на за­сыпан­ный сне­гом зим­ний лес. Сне­жин­ки при­чуд­ли­во па­дали с ело­вых ве­ток, ког­да их те­ребил ве­тер, и Бар­ти был уве­рен, что кар­тинка при­дет­ся Ле­тиции по ду­ше. Эльф Дройл, крях­тя, за­жег све­чи, и в воз­ду­хе сра­зу за­пах­ло ин­до­незий­ски­ми бла­гово­ни­ями, ко­торые на удив­ле­ние шли ста­рому брон­зо­вому под­свеч­ни­ку в ви­де кен­тавра. Гля­дя на не­го, Бар­ти мяг­ко улыб­нулся, вспом­нив, как в детс­тве меч­тал заб­рать­ся на зас­не­жен­ный Олимп, ког­да ма­ма чи­тала ему про Ге­рак­ла, нас­тигше­го эв­ри­фан­ско­го ка­бана.

К ве­черу ста­ли со­бирать­ся. Бар­ти на­дел чер­ный зам­ше­вый кос­тюм, кре­мовую ру­баш­ку и но­вую «ба­боч­ку», ко­торую, как ут­вер­жда­ла ма­ма, она за­каза­ла в авс­трий­ском ма­гази­не. Са­ма мис­сис Кра­уч пос­ле дол­гих при­мерок на­дела но­вое ко­фей­ное платье с тем­но-си­ней на­кид­кой. Ка­мин от­кры­ли бли­же к вось­ми. Бар­ти за­ранее нап­рягся, пред­ста­вив, что «те­тя Мэ­райя» опять нач­нет уп­ре­кать его то ли в нес­по­соб­ности к по­летам, то ли в сла­бос­ти, то ли… в чем там еще? На ее пре­тен­зии луч­ше все­го бы­ло по­мал­ки­вать и ду­мать о чем-то сво­ем. Го­раз­до боль­ше Бар­ти вол­но­вала пер­спек­ти­ва встре­чи с не­из­вес­тны­ми преж­де родс­твен­ни­ками: те­тей Аман­дой, Род­же­ром и не­кой Мэг­ги. «Она, быть мо­жет, не так и пло­ха, раз он ее не лю­бит», — Бар­ти со злостью по­думал об от­це.

— Барт, осо­бен­но ни с кем не от­кро­вен­ни­чай, — ска­зала мис­сис Кра­уч, по­ка они ле­тели ми­мо ка­мин­ных ре­шеток. — Осо­бен­но про на­ши се­мей­ные де­ла.

— Я ду­мал, они и так мно­го зна­ют, — по­пытал­ся от­шу­тить­ся Бар­ти. Струи вет­ра би­ли в спи­ну все силь­нее, бро­сая все даль­ше и даль­ше, что при­дава­ло по­лету ощу­щение го­ловок­ру­житель­ной лег­кости и стра­ха.

— Да­леко не все. — Ма­ма, по­хоже, не бы­ла рас­по­ложе­на к шут­кам. — Осо­бен­но будь ос­то­рожен с Род­же­ром. Он ра­бота­ет в ми­нис­терс­тве и ве­дет свою иг­ру.

Маль­чик хо­тел что-то ска­зать, но не ус­пел: ма­ма ис­чезла в по­токе вет­ра. Мгно­вение спус­тя зак­ру­жило и его. Бар­ти сра­зу за­рыл гла­за: с са­мого детс­тва он пред­по­читал вы­летать из ка­мина, не ви­дя, что про­ис­хо­дит вок­руг. Оч­нулся он, си­дя на ста­ром крас­но-жел­том ков­ре. Ка­мин сра­зу ра­зоча­ровал Бар­ти не­ухо­жен­ным ви­дом. От­делка ока­залась по­битой, а от ажур­ной чу­гун­ной ре­шет­ки и вов­се ос­тался жал­кий ос­тов, раз­би­тый на нес­коль­ко квад­ра­тов.

— Ка­кая без­вку­сица, — шеп­ну­ла мис­сис Кра­уч, ед­ва Бар­ти под­нялся на но­ги.

— И ре­шет­ки ка­мин­ной нет, — так­же ти­хо от­ве­тил Бар­ти с ви­дом зна­тока. — - Ку­да мы…

— Лад­но, — ма­ма, улыб­нувшись, пог­ла­дила его во­лосы. — Бу­дем счи­тать, что мы приш­ли на эк­скур­сию в дом Мэ­райи.

— Ко­торая, меж­ду про­чим, уже тут, — раз­дался звуч­ный го­лос со сто­роны бо­ковой две­ри. Че­рез ми­нуту в ком­на­ту вош­ла са­ма Мэ­райя в бор­до­вом платье. Хо­тя с мо­мен­та их пос­ледний встре­чи прош­ло два го­да, Бар­ти ка­залось, что ее ру­ки ста­ли бо­лее мор­щи­нис­ты­ми, а нос с гор­бинкой ос­трее.

— Сла­ва бо­гу, ты не зак­ры­ла ка­мин, — в го­лосе Ла­ван­ды пос­лы­шал­ся лег­кий уп­рек, ког­да сес­тры об­ни­мали друг дру­га. — Я уже ис­пу­галась, уви­дев по­добие ре­шет­ки.

— Ой, да я ей осо­бо не поль­зу­юсь, — мах­ну­ла ру­кой Мэ­райя. — Ка­кое у те­бя платье! — пос­мотре­ла она на сес­тру то ли с нас­мешкой, то ли с лег­ким уко­ром.

— Я все-та­ки шла в гос­ти, — по­жала пле­чами мис­сис Кра­уч. — Да­рю те­бе, меж­ду про­чим, ска­терть, — Ла­ван­да про­тяну­ла сес­тре свер­ток. — Очень хо­рошая, не­мец­кая, — до­бави­ла она, гля­дя, как Мэ­райя раз­во­рачи­ва­ет свер­ток.

— На что она мне? — скеп­тично при­щури­лась жен­щи­на. — Мне и пос­те­лить та­кую ши­кар­ную вещь нег­де, — по­жала она пле­чами, раз­вернув, на­конец, свер­ток.

— Ну как это нег­де? — в го­лосе Ла­ван­ды пос­лы­шались нот­ки не­доволь­ства. — В за­ле, в гос­ти­ной, на кух­не в кон­це-кон­цов!

— На кух­не? — Мэ­райя прис­таль­но пос­мотре­ла на сес­тру. — Ну раз­ве, что на кух­не. Толь­ко по­верь, — в ее го­лосе пос­лы­шалась пло­хо скры­ва­емая нас­мешка, — там нет под­хо­дяще­го для та­кой рос­ко­ши мес­та.

— По­чему же? Глу­пос­ти ка­кие, на стол нас­те­лешь, — при­щури­лась Ла­ван­да. Сей­час она изум­ленно смот­ре­ла на сес­тру, слов­но не по­нимая, как мож­но не взять та­кую прек­расную вещь.

— Пой­дем, уви­дишь… — не­оп­ре­делен­но мах­ну­ла сес­тра.

Они пош­ли по ма­лень­ко­му ко­ридо­ру, про­дол­жая на хо­ду спор. Бар­ти ос­матри­вал го­рящие све­чи, пы­та­ясь по­луч­ше рас­смот­реть дом, ко­торый все боль­ше удив­лял его сво­им за­пус­те­ни­ем.

Дом Мэ­райи Бэд­док в са­мом де­ле ка­зал­ся на удив­ле­ние опус­тевшим. Хо­зяй­ка за­пер­ла пра­вое кры­ло и быв­шую оран­же­рею, что­бы не тра­тить­ся на отоп­ле­ние. Цен­тром до­ма ста­ла те­перь кух­ня. В ста­рин­ных шка­фах из тем­но­го де­рева вмес­то ста­рин­ной бе­лой по­суды те­перь вид­не­лись бан­ки с ме­дом и ва­рень­ем. На сте­нах, вы­ложен­ных ка­фель­ны­ми плит­ка­ми с бе­ло-си­ним гол­ланд­ским ри­сун­ком, ви­сели связ­ки из лу­ка, су­шеных гри­бов и чаб­ре­ца. В уг­лу сто­ял боль­шой ящик с зим­ни­ми гру­шами; под длин­ным сто­лом вид­не­лись тык­вы. Мэ­райя так­же раз­де­лила пли­ту тон­кой бе­лой чер­той на две час­ти — для го­тов­ки и для зе­лий. Точ­но так же бы­ла по­деле­на по­суда.

— Рань­ше на кух­не всег­да бы­ло хо­лод­но, но она мне нра­вилась, — ве­село ска­зала хо­зяй­ка. — Пом­нишь, отец не лю­бил, что­бы мы ту­да хо­дили, хо­тя я ла­зила тай­ком, — по­вер­ну­лась она к гос­тям.

— Па­па не лю­бил на­ше об­ще­ние с прис­лу­гой, — за­дум­чи­во пос­мотре­ла на шкаф Ла­ван­да.

— Ты всег­да слу­шалась при­казов, — ус­мехну­лась сес­тра. — Ну пос­мотри, сто­ит ли на та­кой стол класть та­кую рос­кошную ска­терть?

— И прек­расно по­ложишь, — не­доволь­но кач­ну­ла го­ловой Ла­ван­да. — Лад­но, идем-ка в гос­ти­ную.

Бар­ти по­мор­щился. Ему бы­ло неп­ри­ят­но, что эта са­мая Мэ­райя так раз­го­вари­вала с его ма­мой. Ему ужас­но хо­телось дать ей от­пор — луч­ше все­го, по­тонь­ше у­яз­вить ее, хо­тя как имен­но это сде­лать, он не знал. Не­доволь­но вздох­нув, он вы­шел вслед за ма­мой и тет­кой в бе­лую дверь и че­рез нес­коль­ко ми­нут ныр­нул в гос­ти­ную.

— Ты от­кры­ла на­шим про­ход здесь? — быс­тро спро­сила Ла­ван­да. — Мо­жет, луч­ше все же в Боль­шой гос­ти­ной?

— К че­му та­кие це­ремо­нии, сес­трич­ка? — рас­сме­ялась Мэ­райя. Ее смех по­казал­ся Бар­ти ужас­но гру­бым и неп­ри­ят­ным. — Мы впол­не мо­жем по­сидеть и в гос­ти­ной.

Сте­ны так на­зыва­емой гос­ти­ной бы­ли вы­ложе­ны боль­ши­ми кир­пи­чами — без вся­ких обо­ев или ук­ра­шений. Пря­мо у сте­ны сто­ял не­боль­шой пер­ла­мут­ро­вый сто­лик, от­де­лен­ный от сте­ны тем­но-бор­до­вым, поч­ти ко­рич­не­вым, ди­ваном. На про­тиво­полож­ной сто­роне к сто­лику бы­ли прис­тавле­ны два бе­лых крес­ла, ук­ра­шен­ные жел­то-го­лубым узо­ром в ви­де пе­реп­ле­тен­ных ве­ток. Спра­ва от сто­лика на­чина­лась нег­лу­бокая ни­ша, за­вер­шавша­яся квад­ратным ок­ном. Над ди­ваном ви­сел не­доро­гой под­свеч­ник, в ко­тором тус­кло го­рели шесть све­чей. Бар­ти по­думал, что, ес­ли бы он не знал пред­назна­чения ком­на­ты, он ни­ког­да бы не по­верил, что в ней мож­но при­нимать гос­тей.

— Хо­рошо бы гос­тям пос­та­вить хоть что-то, — го­лос ма­мы к удив­ле­нию Бар­ти при­об­рел на­зида­тель­ные нот­ки. — Оре­хи или сыр…

— Толь­ко цу­каты, — Мэ­райя сос­ре­дото­чен­но смот­ре­ла на ка­мин­ную ре­шет­ку.

— Бо­же, Мэр… Цу­каты — ка­кая до­потоп­ность… Ка­мен­ный век, — всплес­ну­ла ру­ками Ла­ван­да.

— Ты же лю­битель­ни­ца ста­рины, — в го­лосе сес­тры сно­ва про­мель­кну­ла нас­мешка. — Крол­ли, сю­да! — мах­ну­ла она по­жилой эль­фий­ке, ко­торая и так ста­вила на ма­лень­кий сто­лик блю­до с су­шены­ми яб­ло­ками, сли­вами и ки­ви.

— Ну, по­тупай как зна­ешь, — мис­сис Кра­уч, по­жав пле­чами, отош­ла в сто­рону. Бар­ти пой­мал ее взгляд, и ма­ма сок­ру­шен­но под­ня­ла гла­за вверх. Мэ­райя, впро­чем, бы­ла слиш­ком за­нята от­кры­ти­ем ка­мин­ной ре­шет­ки, что за­метить ее взгляд.

От не­ожи­дан­ности Бар­ти вздрог­нул, как толь­ко в ка­мине за­гуде­ло пла­мя. Че­рез мгно­вение уг­ли пов­то­рили очер­та­ния жен­ско­го ли­ца. Сле­дом из не­го выш­ла вы­сокая жен­щи­на в тем­но-зе­леном платье. Гля­дя на ее тон­кую фи­гуру, Бар­ти по­думал, что она еще сов­сем мо­лодая. Од­на­ко по­седев­шие во­лосы и мор­щинки на ли­це вы­дава­ли, что да­ма уже пе­решаг­ну­ла шес­ти­деся­тилет­ний воз­раст. Длин­ное платье при­дава­ло ей сходс­тво то ли с маг­лов­ски­ми фе­ями, то ли с фрей­ли­нами ко­роле­вы. Поп­ра­вив во­лосы, жен­щи­на ос­то­рож­но по­дош­ла к сто­лику и неп­ри­нуж­денно при­села на ди­ван, слов­но она по­кину­ла ком­на­ту лишь па­ру ми­нут на­зад.

— Здравс­твуй­те, те­тя Аман­да, — лас­ко­во улыб­ну­лась Ла­ван­да.

— Здравс­твуй, моя до­рогая, — Аман­да Бэд­док неж­но об­ня­ла пле­мян­ни­цу. — Это, я по­лагаю, твой сын? — Бар­ти по­каза­лось, что на ее ане­мич­ном ли­це мель­кну­ло по­добие улыб­ки.

— Да, те­тя Аман­да… Мое тво­рение, как ви­дишь, — жен­щи­на пот­ре­пала маль­чи­ка по го­лов­ке. — Бар­ти, это твоя те­тя Аман­да Бэд­док и наш быв­ший луч­ший пре­пода­ватель по ру­нам, — в го­лосе Ла­ван­ды мель­кну­ли тре­бова­тель­ные нот­ки.

— Для ме­ня боль­шая честь поз­на­комит­ся с ва­ми, мисс Бэд­док, — Бар­ти пос­та­рал­ся нак­ло­нить го­лову точ­но так, как то­го тре­бовал эти­кет. — Ма­ма час­то рас­ска­зыва­ла мне о ва­ших уро­ках…

— Что же, при­ят­ный мо­лодой че­ловек, — Аман­да Бэд­док про­тяну­ла маль­чи­ку ру­ку для по­целуя, от ко­торой, как по­каза­лось Бар­ти, пах­ло фран­цуз­ски­ми ду­хами. По­чему имен­но фран­цуз­ски­ми, он вряд ли мог се­бе объ­яс­нить, но этот цве­точ­ный за­пах от­че­го-то сам со­бой на­вевал вос­по­мина­ния о том дав­нем лет­нем дне, ког­да они с ма­мой гу­ляли в Па­риже по Се­вас­то­поль­ско­му буль­ва­ру.

— Мы бу­дем от­ме­чать здесь? — жен­щи­на ос­то­рож­но ос­мотре­ла по­меще­ние.

— Нет, на­вер­ное, в за­ле, — мис­сис Кра­уч от­че­го-то при­дир­чи­во пос­мотре­ла на плю­шевое крес­ло.

— Раз­ве здесь пло­хо? — Бар­ти по­каза­лось, что в го­лосе те­ти Мэ­райи мель­кну­ла лег­кая нас­мешка. — Впро­чем, мож­но и в за­ле, — не­ожи­дан­но сог­ла­силась она.

— Толь­ко там не очень уб­ра­но, прав­да… — вздох­ну­ла Ла­ван­да.

— Да­вай­те в са­мом де­ле тут! — ве­село ска­зала Мэ­райя. — Моя Крэм­ми охот­но нак­ро­ет на стол и здесь.

Мисс Аман­да не­доволь­но пос­мотре­ла на Мэ­райю, слов­но не зная, как луч­ше вы­разить сво­ей не­доволь­ство. Од­на­ко ее вни­мание от­влек сно­ва за­шумев­ший ка­мин. Че­рез ми­нуту из не­го вы­шел мо­лодой че­ловек сред­не­го рос­та в боль­ших ро­говых оч­ках. Не­уве­рен­но ог­ля­нув­шись, он по­дошел к сто­лику. За­тем ка­мин­ное пла­мя сно­ва из­верг во­рох искр, и в ком­на­ту выс­ко­чила не­высо­кая ры­жая де­вуш­ка в бе­лом платье с крас­ным по­ясом и в крас­ных же чул­ках. Её пыш­ные ры­жие во­лосы со­вер­шенно не бы­ли уло­жены в при­чес­ку и раз­ме­тались в бес­по­ряд­ке.

— Доб­рый ве­чер, те­тя Мэ­райя… Те­тя Лэйв… — сму­щен­но за­лепе­тал па­рень.

— До­воль­но стран­но, что вы не ви­дите ме­ня, Род­жер, — чуть ехид­но отоз­ва­лась Аман­да Бэд­док.

— Прос­ти­те, мисс Аман­да, — вздох­нул юно­ша. Бар­ти толь­ко сей­час за­метил, что у не­го нем­но­го ко­сил один глаз.

— Не пе­режи­вай­те, Род­жер, — мяг­ко улыб­ну­лась Ла­ван­да. — Вы сму­щай­тесь точ­но, как по­кой­ный Джо­натан.

От ее слов па­рень еще силь­нее сму­тил­ся и слег­ка поп­ра­вил оч­ки. Ры­жая де­вуш­ка фыр­кну­ла.

— Род­жер смот­рел не в ту сто­рону, — звон­кий го­лос де­вуш­ки зву­чал оби­жен­но. — Не­чего при­дирать­ся на пус­том мес­те, те­тя Аман­да.

Мис­сис Кра­уч вы­дер­жа­ла ми­нут­ную па­узу, а за­тем прис­таль­но пос­мотре­ла на де­вуш­ку.

— У те­ти Аман­ды и в мыс­лях не бы­ло при­дирать­ся, Мар­га­рет, — нем­но­го на­тяну­то улыб­ну­лась она. — Кста­ти, поз­на­комь­ся, Барт: твои ку­зены Род­жер и Мар­га­рет, — чуть нак­ло­нила она го­лову.

— А, сын Кра­уча! — ве­село вос­клик­ну­ла Мар­га­рет. — Он, прав­да, по­хожь на вас, те­тя Лэйв! — ве­село пос­мотре­ла она сна­чала на Бар­ти, а за­тем на мис­сис Кра­уч.

Бар­ти при­щурил­ся, пос­мотрев на ди­ван. Сей­час он при­шел в хо­рошее нас­тро­ение из-за срав­не­ния с ма­мой. Од­на­ко са­ма мис­сис Кра­уч яв­но не раз­де­ляла его оп­ти­мизм. Кри­тич­но ос­мотрев ком­на­ту, она обер­ну­лась к сес­тре.

— Что-то я не ви­жу ел­ки, до­рогая, — ска­зала она, на­конец, с ожи­да­емым удив­ле­ни­ем. Род­жер, пы­тав­ший­ся что-то рас­ска­зывать те­те Аман­де, по­вер­нулся на ее сло­ва.

— Не­уже­ли она вам так не­об­хо­дима, те­тя? — вски­нула бро­ви Мар­га­рет. Бар­ти вни­матель­но ос­мотрел де­вуш­ку и по­мор­щился: она по­каза­лась ему неп­ри­ят­но пол­ной.

— Рож­дес­тво без ел­ки — нем­но­го стран­но, до­рогая, — лас­ко­во улыб­ну­лась Ла­ван­да, слов­но го­вори­ла с ре­бен­ком. Род­жер, тем вре­менем, по­дошел к ди­вану.

— Ну, раз нуж­на ел­ка, мы это лег­ко поп­ра­вим, — чуть нас­мешли­во ска­зала Мэ­райя. — Крэм­ми!

Вбе­жав­шая по­жилая эль­фий­ка внес­ла в ком­на­ту елоч­ный бу­кет из вы­соких ве­ток. По­возив­шись, она ус­та­нови­ла их нап­ро­тив ди­вана. За­тем, по­думав, ус­та­нови­ла на них гир­лянды с дви­жущи­мися огонь­кам фей. Бар­ти с удив­ле­ни­ем рас­смат­ри­вал это до­во­ен­ное ди­во, о ко­тором ему до­води­лось чи­тать толь­ко в кни­гах. Мар­га­рет сно­ва рас­сме­ялась и, нап­ра­вив па­лоч­ку, на­кол­до­вала на ел­ке нес­коль­ко тем­но-си­них и оран­же­вых све­чей, ос­ве­тив­ших гос­ти­ную не­яр­ким све­том.

***

Ужи­нать се­ли при­мер­но че­рез час. Пос­ле лег­ких за­кусок Крэм­ми при­нес­ла ос­новное блю­до — жа­реную ут­ку с кар­то­фель­ным пю­ре. В ка­чес­тве на­пит­ка бы­ло по­дано не шам­пан­ское, а бе­лое по­лусу­хое. Хо­тя Бар­ти не счи­тал се­бя зна­током эти­кета, та­кой стол ка­зал­ся ему яв­но не­со­от­ветс­тву­ющим Рож­дес­тву. Мэг­ги тре­щала, вспо­миная ка­кие-то школь­ные ис­то­рии, и мисс Аман­да вре­мя от вре­мени ки­вала ей, под­тверждая слу­чав­ше­еся. В цен­тре сто­ла Крэм­ми ус­та­нови­ла све­чу в ви­де ста­рин­ной кни­ги, ко­торая го­рела, за­бав­но пе­релис­ты­вая стра­ницы с го­тичес­ком тек­стом — по­дарок те­ти Аман­ды, ко­торый сра­зу прив­лек все­об­щее вни­мание.

— Мы в Гриф­финдо­ре всег­да пе­ли, встре­чая Рож­дес­тво! — ве­село про­воз­гла­сила Мар­га­рет, от­ста­вив бо­кал.

— До­рогая моя, мы не в гос­ти­ной Гриф­финдо­ра, — лас­ко­во улыб­ну­лась мис­сис Кра­уч. — Род­жер, рас­ска­жите, луч­ше, как ва­ши де­ла в ми­нис­терс­тве.

— Я бы луч­ше спе­ла, чем об­суждать этот сер­пента­рий, — вздох­ну­ла Мэ­райя. Мар­га­рет хлоп­ну­ла в ла­доши. Род­жер вни­матель­но пос­мотре­ла на тет­ку, а за­тем, на Бар­ти.

— Де­ла… По­ка по-преж­не­му… Сле­ду­ющей осенью обе­ща­ют пост вто­рого сек­ре­таря от­де­ла, — кив­нул он.

— Ваш От­дел Тайн не са­мый лег­кий для карь­еры, — улыб­ну­лась пле­мян­ни­ку Ла­ван­да. — К со­жале­нию, зар­пла­та треть­его сек­ре­таря не­вели­ка…

— Это не са­мое страш­ное, — охот­но от­ве­тил Род­жер, поп­ра­вив оч­ки, — не­допо­лучен­ные день­ги — это ин­вести­ции в карь­еру.

— Я ра­да, что вы это по­нима­ете, Род­жер, — отоз­ва­лась мисс Аман­да. — К со­жале­нию, в на­ши дни мо­лодежь за­была ве­ликий прин­цип: на ав­то­ритет на­до по­рабо­тать, — до­бави­ла она. — Мно­гие тре­бу­ют зо­лота, ду­мая, что им дол­жны прос­то по­тому, что дол­жны.

— Ме­ня спас­ло то, что отец, царс­твие ему не­бес­ное, на­учил ме­ня иг­рать в шах­ма­ты в шесть лет, — от­ве­тил Род­жер. — Ос­но­ва шах­мат — гам­бит: от­дать ма­лое, что­бы вы­иг­рать боль­шое.

— Я не по­няла, — улыб­ну­лась Мэ­райя. Бар­ти, од­на­ко, по­каза­лось, что тет­ка прек­расно осоз­на­ет, о чем идет речь, но за­чем-то хо­чет под­разнить пле­мян­ни­ка.

— Мож­но сра­зу ра­дос­тно съ­есть три пеш­ки и по­лучить мат, — охот­но по­яс­нил пле­мян­ник. — А мож­но, — под­ви­нул он бо­кал, — по­дарить про­тив­ни­ку пеш­ку и да­же ко­ня, от­крыв путь к его ко­ролю.

— Шах­ма­ты тре­бу­ют иде­аль­ной ло­гики, — мяг­ко улыб­ну­лась Ла­ван­да. Бар­ти стал с ин­те­ресом прис­матри­вать­ся к ку­зену, слов­но об­ду­мывая ка­кое-то ре­шение.

— К со­жале­нию, те­тя Лейв, ни­какой, — раз­вел он ру­ками. — На­чала шах­матных пар­тий дав­но стан­дарти­зиро­ваны. Вы мо­жете быть ге­ни­аль­ным ло­гиком, но ес­ли ваш не очень ум­ный про­тив­ник зна­ет шах­матные де­бюты, а вы нет, то вы, увы, об­ре­чены.

Во­шед­шая эль­фий­ка сно­ва по­дош­ла к ел­ке и щел­чком паль­цев спе­ша поп­ра­вила нес­коль­ко ши­шек. Све­чи за­горе­лись силь­нее, от­бро­сив те­ни на стол.

— Ка­кая ску­кота, — скри­вилась Мар­га­рет. — Мне всег­да бы­ла омер­зи­тель­на эта шах­матная иг­ра.

— Не ста­ну спо­рить, — обе­зору­жива­юще улыб­нулся Род­жер. — Ты ведь зна­ешь, что я тер­петь не мо­гу спо­ры.

Мо­лодой че­ловек под­нял фу­жер и вни­матель­но пос­мотрел на от­блеск дро­бящих­ся огонь­ков. При­сутс­тву­ющие смол­кли, а за­тем с ин­те­ресом пос­мотре­ли на не­го.

— Нет ни­чего глу­пее спо­ра, — про­дол­жил юно­ша. — Спо­рят всег­да двое: один ду­рак, вто­рой под­лец.

— По­чему под­лец? — не удер­жавшись спро­сил Бар­ти. Мэ­райя и пле­мян­ни­ца об­ме­нялись нем­но­го ехид­ны­ми взгля­дами.

— Ну, а кто же? — удив­ленно пос­мотрел на не­го Род­жер. — Один спо­рит, не зная от­ве­та, но все рав­но ле­зет спо­рить. Зна­чит, он не боль­шо­го ума. Вто­рой зна­ет от­вет, но идет спо­рить, поль­зу­ясь нез­на­ни­ем дру­гого. Зна­чит, он под­лец, — зак­лю­чил он.

— Все-та­ки Сли­зерин ни­чем не скро­ешь… — Мар­га­рет сок­ру­шен­но под­ня­ла гла­за. Эль­фий­ка, по­думав, что де­вуш­ка хо­чет ви­на, под­бе­жала и под­ли­ла ей в бо­кал.

— Спа­сибо, Крэм­ми, — лас­ко­во улыб­ну­лась эль­фи­ке Ла­ван­да, слов­но из­ви­ня­ясь за по­веде­ние пле­мян­ни­цы. — Как жаль, Род­жер, что наш по­кой­ный ку­зен не об­ла­дал ва­шим бла­гора­зуми­ем!

— Я все-та­ки не очень по­нимаю, что там про­изош­ло, — Род­жер снял оч­ки и вы­тер их о край ман­тии. — По­чему Аг­несс ос­та­лась си­ротой?

Бар­ти нап­рягся, вспом­нив, как Аг­несс Бэд­док шла по ко­ридо­ру с Эн­то­ни Грин­грас­сом. В го­лове сно­ва всплы­ла дав­няя кар­ти­на из ран­не­го детс­тва. Приб­ли­жалось Рож­дес­тво, они с ма­мой заг­ля­нули в Ко­сой пе­ре­улок, и та заш­ла по­гово­рить с те­тей Мэ­рай­ей о ка­кой-то та­инс­твен­ной Аг­несс. Ка­жет­ся, тог­да шел лег­кий мок­рый снег..

— Ты, мо­жет быть, пом­нишь, как пять лет на­зад ка­кие-то лю­ди в мас­ках на­пали на Хог­смид? — спро­сила пле­мян­ни­ка Мэ­райя. — У ме­ня тог­да по­гиб­ла под­ру­га, Те­резия — она бы­ла ав­ро­ром и пы­талась ис­полнить свой долг. Единс­твен­ным, ко­го пой­ма­ли из той шай­ки, ока­зал­ся наш ку­зен, а твой дво­юрод­ный дя­дя — Эд­вин Бэд­док, отец Аг­несс. Его при­гово­рили к по­жиз­ненно­му зак­лю­чению в Аз­ка­бане. Его же­на Ур­су­ла пос­ле арес­та му­жа пош­ла на па­нель, что­бы за­рабо­тать на ку­сок хле­ба се­бе и до­чери. Че­рез не­кото­рое вре­мя она по­гиб­ла, и бед­няжка Аг­несс ос­та­лась од­на… Ее заб­ра­ла к се­бе…

— Ари­эл­ла Грин­грасс, — кив­ну­ла Ла­ван­да. — Су­дя по рас­ска­зам Бар­ти, она да­ла де­воч­ке от­личное вос­пи­тание!

— Зна­чит… Эта Аг­несс — на­ша родс­твен­ни­ца? — Бар­ти по­каза­лось, что по­лум­ра­ке све­чей он на­чина­ет ви­деть ка­кие-то стран­ные очер­та­ния.

— Во­об­ще-то, да, — по­мор­щи­лась Ла­ван­да. — Я не очень хо­тела те­бе рас­ска­зывать эту ис­то­рию, — по­вер­ну­лась мис­сис Кра­уч к сы­ну, —, но раз уж Мэ­райя на­чала…

— А по­чему бы Бар­ти не знать эту ис­то­рию? — Мар­га­рет вски­нула го­лову так, что пыш­ные ры­жие куд­ри раз­ва­лились по пле­чам, за­иг­рав ог­нем. — По-мо­ему, жен­щи­на, ко­торая пы­та­ет­ся за­рабо­тать ре­бен­ку на хлеб лю­бым спо­собом, зас­лу­жива­ет ува­жения.

— В са­мом де­ле? — при­под­ня­ла бро­ви Аман­да. — Ду­маю, ва­ше одоб­ре­ние по­уба­вит­ся, ес­ли вы вспом­ни­те, что Ур­су­лу убил пь­яный кли­ент.

— Ну и что? — ры­жие бро­ви Мар­га­рет сош­лись на пе­рено­сице. — Зна­чит, она по­жер­тво­вала жизнью ра­ди ре­бен­ка. Это толь­ко воз­вы­ша­ет её в мо­их гла­зах.

— Те­туш­ке это­го не по­нять, до­рогая, — вздох­ну­ла Мэ­райя. — Мо­жет, по­тому… — она за­дума­лась. — Нет, вряд ли. У нас с то­бой де­тей то­же нет, но мы-то с то­бой по­нима­ем Ур­су­лу, не так ли?

— Дочь прес­тупни­ка и прос­ти­тут­ки… — про­шеп­тал Бар­ти, по­ежив­шись от омер­зе­ния.

— Ужас­но… — вздох­нул Род­жер. В тус­клом све­те он сей­час на­поми­нал боль­шую на­хох­лившу­юся пти­цу.

— Гряз­ная ис­то­рия, — под­твер­ди­ла, по­мор­щившись, Ла­ван­да. — Ари­эл­ла все-та­ки свя­тая, раз взя­ла до­мой Аг­несс.

— Ари­эл­ла в са­мом де­ле бы­ла ми­лой де­воч­кой, — теп­ло улыб­ну­лась Аман­да лю­бимой пле­мян­ни­це. — Но мне ка­жет­ся, — по­низи­ла она го­лос, — У­ин­стон взял Аг­несс не прос­то так.

— По-мо­ему, взять си­роту — пос­ту­пок че­лове­ка, у ко­торо­го прос­то есть сер­дце, — Мар­га­рет слег­ка от­то­пыри­ла гу­бу. — А Ур­су­лу мож­но толь­ко по­жалеть.

— А за что, собс­твен­но, ее жа­леть? — под­ня­ла бро­ви Аман­да. — В шко­ле бы­ла ле­нивой без­дель­ни­цей. Выш­ла за прес­тупни­ка. Си­лой ее ник­то не тя­нул на этот брак. Мог­ла бы най­ти ра­боту, но ста­ла прос­ти­тут­кой. Ур­су­ла по­дума­ла, ка­кова бу­дет ре­пута­ция её до­чери?

Ла­ван­да кив­ну­ла. Бар­ти, пос­мотрев на тем­ное ок­но, по­думал, нас­коль­ко пра­вы бы­ли ма­ма и те­тя Аман­да. Смо­жет ли он спо­кой­но смот­реть на Аг­несс, зная, чья она дочь? Впро­чем, она ско­рее при­над­ле­жала к ува­жа­емой семье Грин­грас­сов, чем собс­твен­ным ро­дите­лям.

— Её прос­то не при­уча­ли с детс­тва к мыс­ли, что нуж­но ра­ботать, — фыр­кну­ла Мар­га­рет. — Так что ви­нова­ты те, кто её вос­пи­тывал. А во­об­ще я счи­таю, что осуж­дать в та­ком слу­чае мо­гут толь­ко хан­жи.

— Ты го­воришь в пус­ты­не, ми­лая, — вздох­ну­ла Мэ­райя. — Не ме­чи би­сер.

— Са­мое уди­витель­ное, что у У­ин­сто­на Грин­грас­са бы­ли ка­кие-то де­ла с ее от­цом, — про­дол­жа­ла Ла­ван­да.

— Воз­можно, тог­да Эд­вин был при­лич­ным че­лове­ком, — по­жала пле­чами Аман­да.

— Эд­вин? — Мэ­райя при­под­ня­ла бро­ви. — Те­тя, я ведь пом­ню, как вы са­ми ста­вили ему выс­шие бал­лы и на­зыва­ли лю­бимым уче­ником. Он был та­ким ми­лым маль­чи­ком, прав­да? — она как буд­то пе­ред­разни­вала ко­го-то. — Ти­хий, ус­лужли­вый, ста­ратель­ный, и друж­бу во­дил с деть­ми из ува­жа­емых се­мей.. У­ин­стон Грин­грасс, Най­джел Маль­си­бер… А те­перь он у вас уже прес­тупник? Кста­ти, — она по­тяну­лась к бу­тыл­ке с ви­ном. — Бед­ня­га не­дав­но умер в Аз­ка­бане. Поч­тим па­мять? Нет же­ла­ющих? А я выпью. Все же он был мо­им дво­юрод­ным бра­том. И я не ве­рю, что он мог убить мою под­ру­гу.

— Я выпью с ва­ми, те­тя, — под­ня­ла бо­кал Мар­га­рет. — За тех, кто го­тов по­жер­тво­вать со­бой ра­ди де­тей! Прек­расный тост в Рож­дес­твенскую ночь, не так?

«По­хоже, тот ред­кий слу­чай, ког­да отец прав», — по­думал Бар­ти, рас­смат­ри­вая ку­зину. Его удив­ля­ла пос­то­ян­ная ма­нера Мэг­ги на­рывать­ся на кон­фликт. Мисс Аман­да за­дум­чи­во пос­мотре­ла на не­го, а за­тем по­вер­ну­лась к пле­мян­ни­ку:

— Род­жер, вы не мог­ли бы по­казать Бар­ти дом? Мне ка­жет­ся, приш­ло вре­мя!

— Ко­неч­но, мэм… — про­бор­мо­тал слег­ка опе­шив­ший юно­ша. — Ес­ли те­тя Мэ­райя не про­тив…

— Бо­итесь, что ре­бенок ус­лы­шит что-то лиш­нее? — рас­сме­ялась Мар­га­рет. — Не стра­дай­те, те­тя Лейв, по­доз­ре­ваю, уже вну­шила ему ва­ши ми­лые идеи… — Бар­ти с от­вра­щени­ем по­думал, что она за­кину­ла но­гу на но­гу, что­бы про­демонс­три­ровать свои крас­ные чул­ки.

— Идём­те, — Род­жер по­казал Бар­ти на вы­ход. Тот пос­лушно по­шел за ним, все еще пы­та­ясь ос­мыслить ус­лы­шан­ное в этот ве­чер.

***

Де­ревян­ная лес­тни­ца ока­залась уз­кой и слег­ка скри­пучей. Ос­ве­щение вок­руг бы­ло тус­клым: толь­ко кое-где си­яли ред­кие све­чи, за­жигав­ши­еся толь­ко пос­ле взма­ха па­лоч­ки. Бо­ясь зап­нуть­ся, Бар­ти про­шеп­тал «Lumos», и на кон­це его па­лоч­ки зас­ве­тил­ся ма­лень­кий ого­нек. Род­жер обер­нулся и бро­сил на маль­чи­ка удив­ленный взгляд, слов­но спра­шивая, как это ему са­мому не приш­ла в го­лову та­кая мысль. Сте­ны вок­руг ка­зались вы­ложен­ны­ми из кир­пи­ча, но стран­ные про­белы вы­давал с го­ловой де­шевое вол­шебное пок­ры­тие. Род­жер за­шагал быс­трее, и Бар­ти, наг­нувшись, быс­тро прош­мыгнул за ним в ко­ридор.

— Мо­жем зай­ти в ма­лень­кую гос­ти­ную… — не­уве­рен­но про­бор­мо­тал Род­жер, хо­тя в его го­лосе пос­лы­шались твер­дые нот­ки.

— Да, есть та­кая… Те­тя Мэ­райя дер­жит в по­ряд­ке толь­ко нес­коль­ко ком­нат…

Бар­ти вздрог­нул. Не­уже­ли (или это ему толь­ко пос­лы­шалось?) Род­жер, как и он сам, не­долюб­ли­вал те­тю Мэ­райю? Сни­зу до­носил­ся смех Мар­га­рет. Маль­чик улыб­нулся, пред­ста­вив, что ду­ма­ют о про­ис­хо­дящем там ма­ма и те­тя Аман­да. Род­жер, тем вре­менем, ука­зал ему на по­шар­канную бе­лую дверь:

— Сю­да… Здесь у­ют­но, — слов­но из­ви­ня­ясь, про­бор­мо­тал он. За­тем, не те­ряя вре­мени, сра­зу за­жег све­чу.

— Хо­рошо… — ком­на­ту оза­рил тус­клый свет, и Бар­ти ос­то­рож­но во­шел в нее.

«Ма­лень­кая гос­ти­ная» ока­залась не­боль­шим круг­лым по­меще­ни­ем. Воз­ле ок­на сто­ял не­боль­шой по­лиро­ван­ный стол с из­рядно по­цара­пан­ной об­ли­цов­кой. Ря­дом с ним вид­не­лись ста­рая тум­бочка и не­боль­шое крес­ло. Род­жер ос­то­рож­но сел в не­го. Бар­ти по­ис­кал взгля­дом стул и, най­дя его, быс­тро под­ви­нул зак­ли­нани­ем.

— Мо­жем по­сидеть здесь, — ска­зал Род­жер. Сей­час он чувс­тво­вал се­бя нам­но­го уве­рен­нее, чем вни­зу при родс­твен­ни­ках.

— Мис­тер Род­жер… — не­уве­рен­но на­чал Бар­ти, рас­смат­ри­вая ма­лень­кую ель на тум­бочке. Она бы­ла де­шевой маг­лов­ской по­дел­кой, ка­ких не­мало про­дава­лось в лон­дон­ских ла­воч­ках и га­зет­ных ки­ос­ках.

— Ку­зен, Барт… Ну что за це­ремо­нии? — вздох­нул Род­жер, хо­тя по его го­лосу маль­чик по­нял, что тот сам чувс­тву­ет не­лов­кость. За­тем, бро­сив взгляд на ел­ку, за­жег ее гир­лянды.

— Ммм… — Бар­ти за­мял­ся, пы­та­ясь по­доб­рать сло­ва. Мож­но бы­ло, ко­неч­но, спро­сить его нап­ря­мую, но по­чему-то не ре­шал… — Так зна­чит, это прав­да, что Эд­вин ока­зал­ся… Прес­тупни­ком?

— По­жалуй… — про­бор­мо­тал Род­жер. — Это все ко­неч­но слу­хи, но…

— Что «но»? — Бар­ти чувс­тво­вал каж­дой кле­точ­кой, что с этим че­лове­ком на­до быть уве­рен­нее. Ел­ка вспых­ну­ла крас­ны­ми огонь­ка­ми, и они ос­ве­тили ком­на­ту не­боль­шим крас­ным об­ла­ком.

— Барт, ты еще очень мал… — Род­жер за­дум­чи­во поп­ра­вил оч­ки.

— Сэр… Тот есть ку­зен… — на этот раз маль­чик чувс­тво­вал, как внут­ри под­ни­ма­ет­ся ярость. — Мне ка­жет­ся, что те­тя Мэ­райя рас­ска­зала не всю прав­ду, не так ли?

С ми­нуту Род­жер смот­рел пе­ред со­бой, слов­но вы­жидая, ска­зать ли что-то важ­ное или про­пус­тить ход. За­тем, по­думав, за­дум­чи­во по­чесал глад­ко вы­битый под­бо­родок.

— Ты дол­жен знать, Барт, — спо­кой­но ска­зал Род­жер. — Эд­ви­на осу­дили за учас­тие в сек­те По­жира­телей смер­ти…

Ожи­дая эф­фекта, Род­жер вни­матель­но пос­мотрел на ку­зена. Од­на­ко Бар­ти уже ожи­дал ус­лы­шать неч­то по­доб­ное и от­ре­аги­ровал на его сло­ва очень вя­ло. Толь­ко один раз он бро­сил за­ин­те­ресо­ван­ный взгляд — ви­димо, для то­го, что­бы под­держать в Род­же­ре ин­те­рес.

— Так вы… зна­ли эту ис­то­рию? — спро­сил удив­ленный Бар­ти. — Я ду­мал, вы спро­сили…

— Я хо­тел уточ­нить кое-ка­кие де­тали, — по­мор­щился юно­ша. — По­верь, — нап­ра­вил он па­лоч­ку на ел­ку, — мы до сих пор тол­ком не по­нима­ем, что имен­но там про­изош­ло.

— А… Отец? — ос­то­рож­но пе­рес­про­сил маль­чик. Ел­ка заж­глась си­ними огонь­ка­ми, ко­торые как-буд­то прив­несли в ком­на­ту приз­рак зим­ней но­чи.

— Мно­гие жда­ли, что он зас­ту­пит­ся за бра­та же­ны, — от­ве­тил Род­жер, слов­но го­воря о чем-то са­мо­оче­вид­ном. — Но он не по­желал его спас­ти.

— А Грин­грас­сы? — уди­вил­ся Бар­ти, слов­но на­де­ясь, что эта, столь лю­бимая ма­мой семья, мог­ла бы из­ме­нить хоть что-то.

— Хо­дили слу­хи и про У­ин­сто­на, — под­твер­дил Род­жер. — По­доз­ре­ние ви­село над всей их ком­па­ний: У­ин­стон Грин­грасс, Най­джел Маль­си­бер…

— Не спас­ся толь­ко дя­дя? — на ли­це маль­чи­ка мель­кнул неп­ри­ят­ный тик. Род­жер при­щурил­ся, слов­но пы­та­ясь по­нять, не­уже­ли ре­бенок так обес­по­ко­ен нес­пра­вед­ли­востью.

— Ви­дишь ли… — при­щурил­ся он. — У­ин­стон Грин­грасс яв­но был чем-то обя­зан дя­де. Они сра­зу взя­ли к се­бе Аг­несс, как толь­ко Ур­су­ла умер­ла.

Бар­ти вско­чил и по­дошел к ди­вану. Из мра­ка, в ко­тором он блуж­дал до сих пор, ста­ли по­нем­но­гу прос­ту­пать те­ни. Отец сно­ва осу­дил ни за что чес­тных лю­дей, не по­жалев да­же родс­твен­ни­ка ма­мы. Ес­ли бы он осу­дил ко­го-то чу­жого, это еще мож­но бы­ло по­нять. (Хо­тя в ду­ше Бар­ти очень ра­довал­ся, что та­кие ува­жа­емые фа­милии, как Маль­си­беры и Грин­грас­сы су­мели вый­ти су­хими из во­ды). Но как мож­но под­нять ру­ку на сво­их — это ка­залось Бар­ти чем-то не­веро­ят­ным. Пе­ред гла­зами поп­лы­ло хо­лод­ное ли­цо Си­ри­уса Блэ­ка, ко­торый спо­кой­но и чуть нас­мешли­во го­ворил: «Ты раз­ве не зна­ешь? Он ведь не лю­бит над­менных чис­токро­вок».

«Он прав, — горь­ко по­думал Бар­ти, рас­смат­ри­вал стол. — Он не бу­дет за­щищать нас, а сдаст, как дя­дю Эд­ви­на». Пе­ред гла­зами воз­никло ви­дение тем­но-си­ней шля­пы от­ца, ле­жащей на ко­моде. Ни­ког­да преж­де его шля­па не ка­залась Бар­ти ему та­кой мер­зкой.

— Но друзья… Хо­тя бы за­щища­ли его? — го­лос Бар­ти пре­датель­ски дрог­нул.

— Маль­си­бер пы­тал­ся, но он сам был не в чес­ти, — по­жал пле­чами Род­жер.

«Ко­неч­но, пы­тал­ся!» — по­думал Бар­ти, вспом­нив Мор­ти­мера. Нас­то­ящий друг всег­да ока­жет под­дер­жку, не­зави­симо от то­го, что имен­но там про­изош­ло.

— Грин­грас­сы то­же ма­ло что мог­ли сде­лать, к со­жале­нию, — при­щурил­ся Род­жер.

«Раз­ве тут что сде­ла­ешь…» — мель­кну­ла в го­лове мысль, но Бар­ти сра­зу пос­та­рал­ся прог­нать ее.

— В ми­нис­терс­тве фа­милия Бэд­док не слиш­ком при­ят­на с тех пор, — про­дол­жал Род­жер. — Над Бэд­до­ками ви­сит не­хоро­шая тень… Мол, мы в ду­ше со­чувс­тву­ем Тем­но­му Лор­ду…

«Тем­ный Лорд… Ме­лиф­луа… Грин­грас­сы» — сей­час Бар­ти, ка­залось, быль го­тов со­чувс­тво­вать каж­до­му, кто мог ос­та­новить его от­ца. Толь­ко кто это мог сде­лать? Плас­тмас­со­вые вет­ви ел­ки дрог­ну­ли, слов­но она стря­хива­ла с се­бя лиш­ний снег.

«Нас­ту­па­ет жес­ткое вре­мя», — вспом­нил он сло­ва от­ца. Род­жер каш­ля­нул и при­ус­тал, всем ви­дом по­казы­вая, что на­мерен вер­нуть­ся в зал.