Глава 3. Фенвик и Фоули

Джо­ил Кэм­пбелл, сот­рудник Де­пар­та­мен­та по свя­зям с об­щес­твен­ностью, сла­вил­ся ра­ботос­по­соб­ностью. С юнос­ти он при­учил се­бя за­нимать­ся но­чами, и лег­ко об­хо­дил­ся че­тырь­мя ча­сами сна. Это, впро­чем, не ме­шало ему на за­висть кол­ле­гам всег­да выг­ля­деть све­жим. На воп­ро­сы об элик­си­ре бод­рости вто­рой сек­ре­тарь Де­пар­та­мен­та по свя­зям от­шу­чивал­ся, ут­вер­ждая, что за­ряд­ка и го­рячая ван­на по­мога­ют луч­ше лю­бых элик­си­ров. Кто-то ве­рил, кто-то счи­тал, что Джо­ил прос­то скры­ва­ет сво­ей сек­рет. Но это не ме­шало Джо­илу Кэм­пбел­лу каж­дое ут­ро при­ходить в ми­нис­терс­тво в иде­аль­но наг­ла­жен­ной бе­лой ру­баш­ке и с не­из­менной улыб­кой на плот­ном ли­це.

— Доб­рое ут­ро, мис­тер Кра­уч, — поп­ри­ветс­тво­вал он во­шед­ше­го на­чаль­ни­ка. Джо­ил, как ник­то дру­гой, по­нимал лю­бовь мис­те­ра Кра­уча оде­вать­ся «с иго­лоч­ки» и де­лать все с точ­ностью до се­кун­ды. Чер­ные бо­тин­ки обо­их — на­чаль­ни­ка и по­мощ­ни­ка — си­яли глян­цем, слов­но бы­ли куп­ле­ны толь­ко на­кану­не.

— Доб­рое ут­ро, Джо­ил, — кив­нул Бар­те­ми­ус. — На­де­юсь, у вас все хо­рошо? — С под­чи­нен­ны­ми гла­ва Де­пар­та­мен­та ма­гичес­ко­го пра­вопо­ряд­ка был бе­зуп­речно веж­лив. По­весив плащ и пос­та­вив зон­тик воз­ле тум­бочки, он, слов­но обыч­ный клерк, прос­ле­довал вглубь ка­бине­та.

— Вче­ра по­гуля­ли с…

— Бу­дущей не­вес­той? — ти­хо пе­рес­про­сил Кра­уч. Джо­ил слег­ка пок­раснел: как обыч­но, Бар­те­ми­ус Кра­уч знал о жиз­ни сот­рудни­ков аб­со­лют­но все. — Я еще ус­пею вы­пить ко­фе и под­го­товить бу­маги, — ме­хани­чес­ки бро­сил он, пос­та­вив чер­ный ко­жаный пор­тфель на стул.

— Пресс-кон­фе­рен­ция нач­нется в по­лови­не де­сято­го, сэр, — ску­лы Джо­ила нем­но­го пок­расне­ли, слов­но ему бы­ло ужас­но не­удоб­но за слу­чив­шее.

— Вре­мя пресс-кон­фе­рен­ции пе­ренес­ли? — удив­ленно под­нял бро­ви Кра­уч.

— Да, сэр. Я рас­по­рядил­ся сде­лать это, — от­че­канил мо­лодой че­ловек. Те­перь в его го­лосе зву­чали сталь­ные но­ты, слов­но он, юный лей­те­нант, док­ла­дывал ко­ман­ди­ру бо­евую за­дачу.

— Что-то слу­чилось? — Кра­уч, не спо­ря, по­дошел к сту­лу и быс­трым дви­жени­ем рас­стег­нул пор­тфель.

— В по­лови­не один­надца­того зап­ла­ниро­вана пресс-кон­фе­рен­ция мис­сис Ме­лиф­луа. Я ре­шил, что вы дол­жны быть… — за­мял­ся Кэм­пбелл… — пер­вым, сэр,

— Ара­мин­та? Она обыч­но не­жит­ся в пос­те­ли до по­луд­ня, — фыр­кнул Кра­уч. — Лю­бопыт­но… — пос­ту­чал он кос­тяшка­ми паль­цев по шли­фован­ной жел­той крыш­ке сто­ла. — Впро­чем, вы пра­вы. Впе­ред! — ука­зал он на дверь.

Они выш­ли в длин­ный ко­ридор c пар­кетным по­лом, ко­торый ка­зал­ся от­ла­киро­ван­ным до зер­каль­но­го блес­ка. Ша­ги обо­их зву­чали гул­ко — нас­толь­ко, что пар­кет слов­но зве­нел, как ки­тай­ский гонг. Бли­же к лес­тни­це за­мель­ка­ли сот­рудни­ки ми­нис­терс­тва, не­сущие шат­кие стоп­ки пер­га­мен­тов или по­тер­тые пор­тфе­ли. Кра­уч мол­чал, пы­та­ясь сос­ре­дото­чить­ся на ка­кой-то важ­ной мыс­ли. Толь­ко ког­да ми­нова­ли вход в Ав­ро­рат он ти­хо спро­сил:

— Воп­ро­сы пра­виль­ные?

— Все роз­да­но за­ранее. Раз­ве что буль­вар­щи­ки… — по­жал пле­чами Джо­ил.

Кра­уч кив­нул, слов­но го­воря: «Ну, тут уж мы бес­силь­ны». Кэм­пбелл ед­ва пос­пе­вал за его убыс­тряв­ши­мися ша­гами. Они по­вер­ну­ли за угол, прош­ли че­рез мас­сивную ду­бовую дверь и очу­тились в боль­шом за­ле. На пе­релив­ча­то-си­нем по­тол­ке си­яли ме­ня­ющи­еся зо­лотые сим­во­лы. В сте­нах, об­ши­тых глад­ки­ми па­неля­ми из тем­но­го де­рева, бы­ло встро­ено мно­жес­тво по­золо­чен­ных ка­минов. Каж­дую ми­нуту в од­ном из них с мяг­ким свис­том по­яв­лялся ли­бо вол­шебни­ца, ли­бо вол­шебник. Пос­ре­ди за­ла вы­сил­ся фон­тан из фи­гур, ок­ру­жен­ный круг­лым бас­сей­ном, вы­ложен­ным плит­кой из ро­зово­го ту­фа. К фон­та­ну под­хо­дили де­сят­ки вол­шебни­ков и вол­шебниц, вы­ходив­ших из ка­минов. Од­на из них — мо­лодая де­вуш­ка в оч­ках — на хо­ду струх­ну­ла с пле­ча су­хую пыль.

— Пред­ста­вите­ли прес­сы, про­шу, ста­нови­тесь по­лук­ру­гом, — Кэм­пбелл ма­хал длин­ны­ми ру­ками. Он на­мерен­но го­ворил «пред­ста­вите­ли прес­сы», а не «жур­на­лис­ты», рас­счи­тывая, ви­димо, под­чер­кнуть всю зна­чимость мо­мен­та.

— Да­вай­те ре­жим пя­тими­нут­ной го­тов­ности… — шеп­нул Кра­уч.

Ог­ля­нув­шись, он по­нял, что Глав­ный Вол­шебный Фон­тан был от­личной де­кора­ци­ей. Са­мая вы­сокая фи­гура изоб­ра­жала бла­город­но­го ча­родея, взмет­нувше­го в воз­дух вол­шебную па­лоч­ку. Вок­руг не­го сто­яли кра­сивая вол­шебни­ца, кен­тавр, гоб­лин и эльф-до­мовик. Пос­ледние трое смот­ре­ли на вол­шебни­цу и ча­родея сни­зу вверх, с обо­жани­ем. Из кон­цов вол­шебных па­лочек, из на­конеч­ни­ка стре­лы кен­тавра, из ос­трия гоб­лин­ской шля­пы и из ушей эль­фа би­ли свер­ка­ющие струи. Впро­чем, Кэм­пбелл уже ма­хал ру­ками, а на по­тол­ке по­яви­лась си­яющая над­пись: «Вни­мание, идет пресс-кон­фе­рен­ция!»

— Мис­тер Кра­уч, как вы оце­нива­ете вче­раш­нее на­паде­ние на «Ды­рявый ко­тел»? — звон­кий го­лос Джу­лии Крей­тор из «Ежед­невно­го про­рока» бы­ло не­воз­можно с кем-ли­бо спу­тать.

— По-ви­димо­му пе­ред на­ми вы­лаз­ка тер­ро­рис­ти­чес­кой сек­ты под наз­ва­ни­ем По­жира­тели Смер­ти, — Бар­те­ми­ус вни­матель­но пос­мотрел на круг­лые оч­ки Джу­лии. — Эта сек­та объ­еди­ня­ет мань­яков, по­мешан­ных на чис­токров­ности. По­лагаю, что они хо­тели сим­во­личес­ки зак­рыть пе­ред маг­ло­рож­денны­ми дверь в Ко­сой пе­ре­улок.

— «Ут­ренние из­вестия», Ар­чи­бальд Ви­зер, — за­кивал плот­ный муж­чи­на в тем­но-ко­рич­не­вой ман­тии. — Не мог­ли бы вы, мис­тер Кра­уч, под­робнее рас­ска­зать об этой та­инс­твен­ной сек­те?

— Све­дений у нас, к со­жале­нию, не мно­го, — вздох­нул Бар­те­ми­ус. — Сек­та «По­жира­телей смер­ти» по­яви­лась вро­де бы в пять­де­сят шес­том го­ду…

— Так дав­но? — Джу­лия, не вы­дер­жав, на­руши­ла по­рядок воп­ро­сов. Бар­те­ми­ус снис­хо­дитель­но пос­мотрел в ее си­ние гла­за, ко­сящие при вол­не­нии в раз­ные сто­роны. Не­уже­ли Джу­лия бы­ла, как по­гова­рива­ли, лю­бов­ни­цей Вэн­са?

— Имен­но, — кив­нул Бар­те­ми­ус. — Тог­да ее вождь, име­ну­ющий се­бя Лор­дом Вол­де­мор­том или Не­назы­ва­емым, на­чал вер­бо­вать сто­рон­ни­ков. Пер­вые де­сять лет сек­та ог­ра­ничи­валась на­пад­ка­ми на маг­ло­рож­денных в пе­чати. Од­на­ко, — по ли­цу выс­ту­пав­ше­го про­бежа­ла тень, — при­мер­но пять лет на­зад чис­ленность сек­ты уве­личи­лась из-за при­тока вы­пус­кни­ков Хог­вар­тса. Не ис­клю­чаю, что они мо­гу пе­рей­ти от слов к де­лу.

— Это опас­но, мис­тер Кра­уч? — по­дал го­лос Джо­ил Кэм­пбелл. Ник­то из жур­на­лис­тов, од­на­ко, не воз­му­тил­ся: перья про­дол­жа­ли жад­но скри­петь, фик­си­руя каж­дое сло­во.

Бар­те­ми­ус Кра­уч выж­дал па­узу. Он дав­но при­вык к то­му, что лю­бое сло­во на­до тща­тель­но под­би­рать. Для офи­ци­аль­но­го ли­ца да­же фра­зы «доб­рое ут­ро» или «доб­рый ве­чер» — не­отъ­ем­ле­мая часть по­лити­чес­кой жиз­ни.

— По­ка не­пос­редс­твен­ной опас­ности нет, — спо­кой­но про­из­нес он. — Од­на­ко ми­нис­терс­тво, — чуть по­высил он го­лос, — уси­лит кон­троль за сво­ими сот­рудни­ками, пре­пода­ватель­ским сос­та­вом Хог­вар­тса и не­кото­рыми чис­токров­ны­ми семь­ями.

— Ри­та Ски­тер, «Ведь­мин до­суг», — про­тяну­ла ру­ку мо­лодень­кая жур­на­лис­тка в оч­ках. — Мис­тер Кра­уч, по­гова­рива­ют, что Вы по­пыта­етесь свес­ти лич­ные сче­ты с Ара­мин­той Ме­лиф­луа — са­мой кра­сивой вол­шебни­цей?

Раз­да­лись смеш­ки. Бар­те­ми­ус сме­рил мо­лодую на­хал­ку взгля­дом и по­мор­щился, за­метив вуль­гар­ный ма­лино­вый лак на ее ног­тях. Уди­витель­но, но кра­шеные жен­ские ног­ти вы­зыва­ли у не­го брез­гли­вое от­вра­щение.

— Нас­коль­ко мне из­вес­тно, ма­дам Ме­лиф­луа не де­ла­ет тай­ны из сво­их по­лити­чес­ких взгля­дов. Мне не прос­то мер­зок, но и уди­вите­лен ее ра­дикаль­ный ра­сизм. Уве­рен, она не бу­дет скры­вать ра­дос­ти от про­изо­шед­ше­го. Что впро­чем, — снис­хо­дитель­но кив­нул Круч, — не ме­ша­ет кра­соте и оча­рова­нию ма­дам Ме­лиф­луа.

Бар­те­ми­ус на­мерен­но на­зывал Ара­мин­ту Ме­лиф­луа на фран­цуз­ский ма­нер. Сре­ди жур­на­лис­тов пос­лы­шал­ся сме­шок: Кра­уч, как обыч­но, умел дать ед­кое проз­ви­ще.

— Гор­дон Сей­мур, «Вол­шебный лис­ток». — Бар­те­ми­ус, при­щурив­шись, ос­мотрел с го­ловы до ног дол­го­вязо­го че­лове­ка со свет­лы­ми уса­ми. — Сэр, прав­да ли го­ворят, что вы… Ле­чите сво­его сы­на у маг­лов?

Стран­ная Ри­та ско­рее схва­тила пе­ро. Джу­лия тя­жело вздох­ну­ла: все-та­ки «Лис­ток» был и ос­та­нет­ся буль­вар­ной га­зетен­кой, кто бы что ни го­ворил. Впро­чем… Вздох­нув, мис­тер Кра­уч кив­нул и чуть за­мет­но улыб­нулся в усы.

— Да, вер­но. Мой сын сло­мал ру­ку, и я от­пра­вил его в на­ходя­щей­ся не­пода­леку маг­лов­ский трав­мпункт. Вол­шебник, — под­чер­кнул он с лег­кой нот­кой на­зида­тель­нос­ти, — дол­жен хо­рошо знать и по­нимать мир маг­лов. В том чис­ле, как не прос­то им с та­кой прос­той и не­сов­ре­мен­ной ме­дици­ной.

Со сто­роны фон­та­на раз­да­лись ап­ло­дис­менты. Мгно­вение спус­тя к ним при­со­еди­нил­ся и Кэм­пбелл, а за ним и еще один под­бе­жав­ший сот­рудник с пот­ным ли­цом. Кра­уч бла­годар­но опус­тил ве­ки и тут же не­тер­пе­ливо по­махал ру­кой — мол, по­ра про­дол­жать.

— Джей­мс Хос­ли, «При­дира». — Не­высо­кий хлип­кий юно­ша, поч­ти маль­чиш­ка, го­ворил быс­тро, за­пина­ясь. — Мис­тер Кра­уч, вы рас­по­ряди­лись уси­лить ох­ра­ну «Хог­вартс-экс­прес­са». Мно­гие по­гова­рива­ют о вве­дении чрез­вы­чай­но­го по­ложе­ния…

— Преж­де все­го, ре­шение об ох­ра­не при­нял не я: сог­ла­шение под­го­тов­ле­но мис­те­ром Алас­то­ром Лон­гбот­том из Ав­ро­рата, — снис­хо­дитель­но по­яс­нил Кра­уч. — Кста­ти, в по­ез­де едет и его сын, — Бар­те­ми­ус по­казал ру­кой вниз, слов­но по­садил не­види­мого со­бесед­ни­ка. — Я, как ру­ково­дитель Де­пар­та­мен­та пра­вопо­ряд­ка, толь­ко ви­зиро­вал их ре­шение. Не ви­жу ос­но­ваний для вве­дения чрез­вы­чай­но­го по­ложе­ния из-за дей­ствий нем­но­гочис­ленной сек­ты…

Бар­те­ми­ус пос­мотрел в сто­рону ко­ридо­ру. Ему по­каза­лось… да и мог­ло ли быть ина­че… что он ви­дит не­высо­кую тон­кую блон­динку в тем­но-си­ней ман­тии, сту­чащую вы­соки­ми каб­лу­ками. На ее шее бы­ла ак­ку­рат­но по­вяза­на ма­лино­вая ко­сын­ка. По слу­чаю пресс-кон­фе­рен­ции Ара­мин­та Ме­лиф­луа рас­пусти­ла зо­лотис­тые ло­коны, при­дав им от­те­нок неб­режной ро­ман­ти­ки. Ос­та­новив­шись, она с изум­ле­ни­ем пос­мотре­ла на тол­пу жур­на­лис­тов, а за­тем на бас­сейн.

«Опоз­да­ла, го­лубуш­ка», — ехид­но улыб­нулся про се­бя Бар­те­ми­ус. Джо­ил сыг­рал ве­лико­леп­но. Те­перь пер­вая по­лоса обес­пе­чена ему, а кра­сот­ке Мин­ни пред­сто­ит до­воль­ство­вать­ся руб­ри­кой «Ком­мента­рии» или «Осо­бое мне­ние». Ес­ли бы Кэм­пбелл не про­явил со­об­ра­зитель­нос­ти, пе­редо­вицу ук­ра­шал бы пор­трет глав­ной маг­ло­нена­вис­тни­цы, а он, Бар­те­ми­ус Кра­уч, шел бы под тит­ром «Ми­нис­терс­тво от­ве­ча­ет на воп­ро­сы мис­сис Ме­лиф­луа».

«На­до по­ручить Джо­илу про­верить пре­пода­вате­лей Хог­вар­тса», — по­думал Бар­те­ми­ус, гля­дя на мно­жес­тво маг­ни­евых вспы­шек. Дол­го­вязый по­мощ­ник ру­ково­дил ка­мера­ми, под­зы­вая эль­фов, но стрел­ки его брюк ос­та­вались по-преж­не­му ос­тры­ми. Да, этот бу­дет рыть зем­лю…

«Вот и хо­рошо. Бу­дет, чем тор­го­вать­ся с Дамб­лдо­ром», — ре­шил Кра­уч и прик­рыл гла­за: оче­ред­ная вспыш­ка зак­ры­ла све­товым об­ла­ком кон­ту­ры фон­та­на.




Бар­ти про­ходил в гип­се до се­реди­ны ян­ва­ря. В пос­ледние дни ру­ка ста­ла не­выно­симо зу­деть, и Ла­ван­де приш­лось ис­поль­зо­вать зак­ли­нания, что­бы по­мочь сы­ну. Бар­ти со стра­хом смот­рел на гро­мад­ные чер­ные нож­ни­цы, ко­торы­ми док­тор Хэн­слоп раз­ре­зал бинт, но, ока­залось, что это не страш­но. Че­рез па­ру ми­нут пух­лый врач бро­сил сня­тую лан­ге­ту в кор­зи­ну, и маль­чик, не ве­ря сво­ему счастью, ос­мотрел не­ес­тес­твен­но ху­дую ру­ку.

Впро­чем, Бар­ти не дол­го ра­довал­ся сво­боде. В кон­це ме­сяца он слег с ан­ги­ной, и ма­тери приш­лось вы­зывать кол­до­меди­ка из Мун­го. Хо­тя он вы­писал не­об­хо­димые зелья, маль­чик про­валял­ся нес­коль­ко дней в пос­те­ли. Ма­ма поч­ти не­от­ступ­но си­дела в его ком­на­те и что-то пи­сала за сто­лом: она про­дол­жа­ла ра­ботать внеш­татным сот­рудни­ком в ка­ком-то жур­на­ле. Бар­ти бла­гос­ловлял не­бо, что отец у­ехал в Ам­стер­дам, и не­кому бу­дет воз­му­ща­ет­ся его здо­ровь­ем. От не­чего де­лать, маль­чик дос­тал «Са­мо­учи­тель бол­гар­ско­го язы­ка» и на­чал ра­зучи­вать сла­вян­ский ал­фа­вит.

Бли­же к Пас­хе отец стал раз­дра­житель­нее. До­мой он при­ходил к по­лучи, пос­ле че­го они, за­пира­ясь с ма­мой, ча­сами го­вори­ли в ка­бине­те. Бар­ти па­ру раз пы­тал­ся прис­лу­шать­ся к их раз­го­ворам и вре­мя от вре­мени мог да­же раз­ли­чать два сло­ва: «Фен­вик» и «Хог­вартс». Ви­димо, в шко­ле, ку­да со­бирал­ся осенью по­ехать млад­ший Кра­уч, про­изош­ло что-то важ­ное, свя­зан­ное с этим Фен­ви­ком. Су­дя по взвол­но­ван­но­му взгля­ду ма­тери, про­изош­ло что-то серь­ез­ное.

В пас­халь­ное ут­ро Бар­ти ра­но спус­тился к зав­тра­ку. Отец и мать уже си­дели за сто­лом. Маль­чик ожи­дал за­меча­ния за лег­кое опоз­да­ние, но ро­дите­лям, по­хоже, бы­ло не до не­го. День обе­щал быть пас­мурным, и се­рое не­бо тя­нулось за ок­ном бес­ко­неч­ной пе­леной. По­ежив­шись, Бар­ти ти­хонь­ко сел и под­ви­нул при­бор. Отец был в тем­но-си­нем ра­бочем кос­тю­ме — по­хоже, он со­бирал­ся ку­да-то отъ­ехать; мать, нап­ро­тив, в свет­ло-зе­леном до­маш­нем платье.Под­бе­жав­ший эльф Дройл быс­тро по­ложил ре­бен­ку я­ич­ни­цу с вет­чи­ной и гри­бами.

— Я не по­еду к Фо­ули, — Бар­те­мус бро­сил тя­желый взгляд на кув­шин со слив­ка­ми. — Ес­ли хо­чешь, по­ез­жай са­ма.

— Но, Барт… — Ла­ван­да по­шеве­лила ру­кой, и кув­шин сам на­лил сы­ну ста­кан слив­ки. — Эли­нор… Твоя сес­тра… — за­мялась она.

Бар­ти нас­то­рожен­но смот­рел, как слив­ки, вра­ща­ясь в чаш­ке, об­ра­зова­ли пен­ку. Ког­да-то в детс­тве ма­ма по его прось­бе вы­лав­ли­вала ее ло­жеч­кой, а по­том под­кла­дыва­ла в блюд­це. Впро­чем, сей­час сле­дова­ло про­явить ос­то­рож­ность: ссо­ра ро­дите­лей мог­ла уда­рить и по не­му.

— Ка­кое мне де­ло до сес­тры, ко­торая от­кры­то го­ворит про ме­ня га­дос­ти? — нах­му­рил­ся Кра­уч.

— У нее дру­гие по­лити­чес­кие взгля­ды, — по­жала пле­чами Ла­ван­да. — Ты зна­ешь, что Фо­ули — быв­шие ми­нис­тры и не мо­гут без по­лити­ки…

— Ми­нис­тры…— хмык­нул Бар­те­ми­ус, поп­ра­вив бе­лос­нежную сал­фетку. — Как зву­чит — ми­нис­тры… — слов­но пе­ред­разнил он не­види­мого со­бесед­ни­ка. — Гек­то­ру Фо­ули по­зор­но да­ли пин­ка под мяг­кое мес­то, ед­ва на­чалась вой­на. Им бы го­лову в пе­сок со сты­да пря­тать, а не вы­совы­вать­ся с та­кими пред­ка­ми.

— Но…— Бар­ти боль­ше не мог сдер­жать лю­бопытс­тво. — Фо­ули сох­ра­нили вли­яние…

— Сох­ра­нили, — не­ожи­дан­но охот­но от­ве­тил отец. — Сох­ра­нили, про­жигая зо­лото пред­ков. Зна­ешь, — вдруг под­мигнул он сы­ну, — ког­да я был, как ты, Мэ­ри-по­кой­ни­ца чи­тала вслух фран­цуз­ский фель­етон. Их по­лудур­ки по­лицей­ские так встре­тили аме­рикан­ско­го гос­тя, что ми­нистр до­бавил один звук в связ­ку. По­лучи­лось вмес­то «я поз­драв­ляю всех ге­ро­ев дня«…

— Я поз­драв­ляю всех ну­лей дня! — ве­село ска­зал Бар­ти. Отец кив­нул.

— Барт, пе­рес­тань! У те­бя и Грин­грас­сы ну­ли, — не­доволь­но кив­ну­ла Ла­ван­да му­жу.

— А раз­ве нет? — гус­тые бро­ви Бар­те­ми­уса по­пол­зли вверх. — У­ин­стон — кич­ли­вый ин­дюк и са­дист. Твоя под­ру­га Ари­эл­ла, — отод­ви­нул он до­питую чаш­ку, — уме­ет раз­ве что по­зиро­вать для «Ведь­ми­ного до­суга», де­монс­три­руя им платья и са­поги, да ска­кать вер­хом. Без зо­лота пра­деду­шек все они — куч­ка нич­то­жеств, — под­бе­жав­шая эль­фий­ка схва­тила на ле­ту бро­шен­ную хо­зя­ином сал­фетку.

— Барт… Ре­бенок… — про­шеп­та­ла Ла­ван­да, при­кусив гу­бу.

— Вот и прек­расно, — кив­нул Кра­уч. — Пусть зна­ет, к ка­ким ги­ган­там мыс­ли вы иде­те. Я ис­че­заю до пос­ле­зав­тра, — нас­мешли­во бро­сил он, под­нявшись из-за сто­ла. Под­бе­жав­шая Смул­ли про­тяну­ла хо­зя­ину тон­кий авс­трий­ский плащ «чер­ниль­но­го цве­та», как го­ворил сам мис­тер Кра­уч. От вол­не­ния Бар­ти уро­нил на пол ку­сочек ов­ся­ного пе­чения.

— Но, не по­валя­ешь — не по­ешь, — брез­гли­во по­мор­щи­лась мать. За­тем, взяв сы­на за пле­чо, ука­зала на дверь со встро­ен­ным вит­ра­жом. — Со­бирай­ся!

Бар­ти, нах­му­рив­шись, встал из-за сто­ла. На ду­ше бы­ло неп­ри­ят­но от слов ма­тери, но, ви­димо, что-то в са­мом де­ле слу­чилось. До­воль­ный, что все обош­лось без боль­ших при­дирок, маль­чик по­шел в свою ком­на­ту, где ви­сели под­го­тов­ленные Вин­ки па­рад­ная тем­но-си­няя ман­тия, выг­ла­жен­ные чер­ные брю­ки, тем­но-ко­рич­не­вый зам­ше­вый пид­жак, бе­лая ру­баш­ка с ро­зова­тым от­ли­вом и тем­ный гал­стук ба­боч­ка. Впро­чем, по­ез­дка к Фо­ули бы­ла луч­ше, чем еже­год­ные пас­халь­ные по­ходы на мо­гилу к ко­му-то из родс­твен­ни­ков. Ед­ва Бар­ти пе­ре­одел­ся, как Вин­ки, вбе­жав, поп­ро­сила его зай­ти к хо­зяй­ке. К удив­ле­нию маль­чи­ка ма­ма, обыч­но со­бирав­ша­яся ча­са пол­то­ра, уже на­дела вы­ход­ное бе­жевое платье и сто­яла у зер­ка­ла.

— Ма­ма… — Бар­ти пос­мотрел на ее лег­кую ко­фей­ную шаль. — Фо­ули на­ши родс­твен­ни­ки?

— От­ца, — Ла­ван­да поп­ра­вила пле­чи и, не от­ры­ва­ясь от зер­ка­ла, ле­вити­рова­ла ма­лень­кие бу­сы. — Его стар­шая сес­тра Эли­нор — же­на Брай­ана Фо­ули.

— Он родс­твен­ник то­го ми­нис­тра? — Бар­ти так­же заг­ля­нул в зер­ка­ло, и, поп­ра­вив во­рот­ник, при­дир­чи­во ос­мотрел свое не­ес­тес­твен­но блед­ное ли­цо.

— Брат, — охот­но от­ве­тила мис­сис Кра­уч. — По­быва­ешь, пос­мотришь, как жи­вет род­ня ми­нис­тров.

По ли­цу ма­тери про­бежа­ла тень. Бар­ти так и ее по­нял, нра­вят­ся ли ма­ме эти Фо­ули или она, ско­рее, ис­пы­тыва­ет к ним скры­тую неп­ри­язнь. За­думав­шись, он пос­мотрел на по­золо­чен­ную оп­ра­ву круг­ло­го зер­ка­ла.

По­токи зе­лено­го пла­мени зак­ры­вали мель­кав­шие ка­мин­ные ре­шет­ки. Чувс­твуя, что струи воз­ду­ха ста­новят­ся все силь­нее, маль­чик прик­рыл гла­за. На­конец, раз­дался неп­ри­ят­ный звук и хло­пок. От­крыв гла­за, Бар­ти по­нял, что си­дит на тем­но-зе­леном па­ласе. Ма­ма сто­яла ря­дом, ос­матри­вая не­боль­шую ком­натку с круг­лым чер­ным сто­ликом и сто­ящи­ми вок­руг не­го гру­бова­тыми стуль­ями.

— Мис­сис Кра­уч… — по­жилая эль­фий­ка при­нялась хло­потать вок­руг гос­тей. — Хо­зяй­ка ве­лела от­крыть ре­шет­ку не в гос­ти­ной, а в ма­лом ка­бине­те хо­зя­ина.

— Пра­во, не страш­но, Клу­ни, — кив­ну­ла Ла­ван­да. — Здесь ми­ло, — улыб­ну­лась она имен­но там, где по­ложе­но.

— Хо­зяй­ка ожи­да­ет в Ма­лом ка­бине­те, — от­кры­ла эль­фий­ка дверь.

— Барт, идем, — мах­ну­ла ру­кой Ла­ван­да. Бар­ти все еще удив­ленный тем, что ма­ма хо­рошо зна­ет эль­фов в до­ме Фо­ули, ос­то­рож­но по­шел за ней.

Длин­ный ко­ридор, ка­залось, те­рял­ся в по­токе си­яв­ших зер­кал и све­чей. Не­кото­рые под­свеч­ни­ки бы­ли пок­ры­ты брон­зой; иные — по­золо­той. Цо­канье каб­лу­ков ма­тери тре­вож­но от­да­вало в гру­ди: Бар­ти всег­да ис­пы­тывал лег­кий страх, вхо­дя в нез­на­комое мес­то.

— Ма­ма… — по­шеп­тал он, дож­давшись, ког­да эль­фий­ка скро­ет­ся за уг­лом. — А ка­кой у Фо­ули праз­дник?

— Ма­лень­кая встре­ча в честь Пас­хи, — ти­хо от­ве­тила мать. — Эли­нор хо­тела ви­деть и нас, — под­жа­ла она гу­бы, слов­но что-то пош­ло не так, как хо­телось.

Прой­дя по ко­ридо­ру, Бар­ти с ма­терью выш­ли в па­рад­ную ком­на­ту. Гро­мад­ные италь­ян­ские ок­на вы­ходи­ли во внут­ренний дво­рик, а их гра­нен­ные стек­ла от­ра­жали свер­кавшие в вит­ра­жах сол­нечные лу­чи. В кон­це ком­на­ты вид­нелся вы­ход в зим­ний сад. Не­пода­леку от две­ри сто­яла мра­мор­ная ста­туя лы­сого вол­шебни­ка с тя­желым взгля­дом, в ко­тором Бар­ти приз­нал Са­лаза­ра Сли­зери­на.

На­конец, со сто­роны гро­мад­ной ча­ши пос­лы­шались ша­ги. Бар­ти по­вер­нулся, с ин­те­ресом за­метив не­высо­кого че­лове­ка в оч­ках и ста­ромод­ном крас­ном жи­лете. Чер­ные во­лосы ка­зались пе­гими из-за из­рядно по­бив­шей их се­дины. В ма­лень­ких ка­рих гла­зах зас­ты­ло вы­раже­ние вни­мания и лу­кавс­тва, слов­но он за­мыш­лял про­казу. Ос­та­новив­шись воз­ле ко­лон­ны, муж­чи­на по­махал гос­тям:

— Мис­тер Фо­ули… — сму­щен­но про­шеп­та­ла Ла­ван­да. — Я пра­во…

— Ми­лос­ти про­шу, мис­сис Кра­уч, — охот­но от­ве­тил хо­зя­ин, прис­ло­нив­шись к ее ру­ке с лег­ким от­тенком пок­ро­витель­ства. — Сын, ес­ли я по­нимаю…

— Мое тво­рение, — лас­ко­во прик­ры­ла гла­за Ла­ван­да. Бар­ти пок­ло­нил­ся, ста­ра­ясь не до­пус­тить ка­кой-ни­будь ошиб­ки в об­ще­нии с нез­на­комым че­лове­ком.

— Сра­зу вид­но, чья ко­пия, — ве­село ска­зал мис­тер Фо­ули. Маль­чик зар­делся от ра­дос­ти, как и всег­да, ког­да его срав­ни­вали с ма­терью. — Иди­те-ка в ка­бинет.

— На­де­юсь, вы с на­ми? — с тре­вогой спро­сила гостья, рас­смат­ри­вая, ско­рее, бе­лую дверь в Зим­ний сад, чем со­бесед­ни­ка.

— Ой, нет. Бе­гу встре­чать Эй­ве­ри, — по­махал ру­кой хо­зя­ин. — Иди­те, вас ждут, — под­мигнул он Бар­ти и пом­чался вниз, слов­но ему бы­ло двад­цать лет.

— Барт, пос­мотри, — мис­сис Кра­уч ука­зала на бе­лую ткань обо­ев с зо­лотис­ты­ми дви­жущи­мися листь­ями. — У них «Про­ванс«…

— Это та­кие обои, да? — спро­сил с ин­те­ресом Бар­ти. Ми­мо пром­ча­лась нез­на­комая эль­фий­ка с под­но­сом для ко­фе.

— Стиль, — по­шеп­та­ла с вос­хи­щени­ем Ла­ван­да. — Он при­шел с юга Фран­ции. Его очень труд­но соз­дать в се­вер­ных стра­нах…

Ма­лый ка­бинет ока­зал­ся круг­лой ком­натной с оваль­ным ко­рич­не­вым сто­ликом и плю­шевым ди­ваном. Над ним ви­села дви­жуща­яся кар­ти­на с кры­латы­ми тва­рями, пы­тав­ши­мися ута­щить че­лове­ка с приз­рачно­го мос­та. Под кар­ти­ной си­дела круп­ная пол­ная жен­щи­на с прон­зи­тель­ны­ми чер­ны­ми гла­зами и тем­но-ру­сыми во­лоса­ми, уло­жен­ны­ми в при­чес­ку на­подо­бие вы­сокой ко­роны. Гля­дя на ее бор­до­вую ман­тию, Бар­ти по­чему-то за­хоте­лось как бе­жать без ог­лядки.

— Здравс­твуй­те… — Ла­ван­да нак­ло­нила го­лову, но жен­щи­на влас­тно оса­дила ее взма­хом су­хой ру­ки.

— Мож­но без це­ремо­ний, до­рогая моя. Ты зна­ешь, я их не люб­лю, — про­баси­ла хо­зяй­ка. Бар­ти пос­мотрел на ма­лень­кий чер­ный пух, зак­ры­вав­ший по­доб­но не­боль­шим уси­кам, ее вер­хнюю гу­бу, и по­ежил­ся. Да­ма ка­залась ему неп­ри­ят­ным приз­ра­ком, со­шед­шим с ви­сев­ший нап­ро­тив кар­ти­ны.

— Мис­сис Фо­ули, поз­воль­те пред­ста­вить вам мо­его сы­на Бар­те­ми­уса. Бар­ти, это твоя тё­тя Эли­нор, — на­зида­тель­но ска­зала мис­сис Кра­уч.

— Да ви­жу, ви­жу, что пле­мян­ник, — про­баси­ла да­ма, ед­ва маль­чик ус­пел кив­нуть. — Са­дитесь, выпь­ете чаю.

Чувс­твуя неп­ри­ят­ную ро­бость, Бар­ти при­сел за сто­лик. Из воз­ду­ха тот­час по­яви­лась эль­фий­ка, за­бот­ли­во рас­ста­вив­шая ке­рами­чес­кий чай­ный сер­виз с нас­то­ящей по­золо­той. Мис­сис Фо­ули что-то про­бор­мо­тала, и слу­жан­ка, щел­кнув паль­ца­ми, пе­ренес­ла на стол сталь­ную ва­зоч­ку с кон­фе­тами и ме­тал­ли­чес­кую кор­зинку с пе­чень­ем. Нак­ры­вая стол, эль­фий­ка вре­мя от вре­мени с тре­вогой пог­ля­дыва­ла на сто­яв­шую в уг­лу клю­ку.

— Хо­рошо, Ран­ни, сво­бод­на, — хо­лод­но пох­ва­лила ее хо­зяй­ка. — Барт не со­из­во­лил при­ехать? — спро­сила жен­щи­на, дав знак эль­фий­ке. Слу­жан­ка пос­лушно вы­дави­ла ли­мон в чаш­ку и пе­ремес­ти­ла на стол ке­рами­чес­кий кув­шинчик со слив­ка­ми.

— У не­го сроч­ные де­ла то ли в Брюг­ге, то ли в Ам­стер­да­ме, — Ла­ван­да го­вори­ла спо­кой­но, слов­но они рас­ста­лись с неп­ри­ят­ной да­мой лишь на­кану­не.

— Вез­де, где мно­го во­ды, — грус­тно умех­ну­лась да­ма. — Впро­чем, ма­туш­ка, царс­тво ей не­бес­ное, не раз на­зыва­ла от­ца свинь­ей и не за­быва­ла до­бавить: «И сын весь в те­бя — сви­ненок». Я, до­рогая, мо­гу го­ворить что хо­чу: не­дол­го мне ос­та­лось, — поп­ра­вила хо­зяй­ка ле­жав­ший у нее на ко­ленях по­лоса­тый плед.

— Но док­тор Флип­рот… — всплес­ну­ла ру­ками мис­сис Кра­уч.

— Ни ма­ги, ни маг­лы не ле­чат мою бо­лезнь, — кар­кну­ла она. — Пусть Барт не де­ла­ет вид, что не зна­ет.

— Барт, по­верь­те, чувс­тву­ет се­бя не­удоб­но, — Ла­ван­да ос­то­рож­но под­ви­нула чаш­ку. За­тем по­ложи­ла ре­бен­ку шо­колад­ный боб и взя­ла пе­ченье из кор­зинки.

— Весь в от­ца. От не­го он взял ма­неру объ­яв­лять бой­кот боль­ной жен­щи­не, — при­купи­ла гу­бу Эли­нор. — Не удив­люсь, что он пе­ред смертью не по­желал ви­деть сес­тру, ус­тро­ив­шую его счастье.

Гля­дя на свер­кавшее блюд­це, Бар­ти по­чувс­тво­вал дрожь в ко­лен­ках. Пе­ред гла­зами поп­лы­ла счас­тли­вая кар­ти­на, как отец и «те­тя Эли­нор» сце­пились в ссо­ре. На­вер­ное, от­цу с его «лу­чами сла­вы» (Бар­ти до сих пор дро­жал от ярос­ти, вспо­миная те сло­ва) при­дет­ся ту­го. Впро­чем, при од­ном взгля­де на мис­сис Фо­ули, ему хо­телось, что­бы она рас­тво­рилась в воз­ду­хе вслед за эль­фий­кой. Ма­ма, меж­ду тем, нап­ра­вила взгля­дом чай­ник к его чаш­ке. Маль­чик бла­годар­но кив­нул, но, пой­мав прис­таль­ный взгляд мис­сис Фо­ули, при­кусил гу­бу.

— Я всег­да го­вори­ла, что Бар­те­ми­ус за­нима­ет­ся ерун­дой, — по­мор­щи­лась Эли­нор. — Куч­ку прес­тупни­ков пе­рело­вят лег­ко. За­то маг­ло­рож­денные опас­ны тем, что вы­да­ют наш мир… Вот с чем, до­рогая, Бар­те­ми­усу на­до бо­роть­ся, а не арес­то­вывать учи­телей, — да­ма бро­сила хму­рый взгляд на си­нюю на­поль­ную ва­зу.

— По счастью нем­цы боль­ше не опас­ны, — Ла­ван­да по­пыта­лась при­дать ли­цу улыб­ку. — Их шко­лу Ту­ле зак­ры­ли пос­ле вой­ны.

— За­то у нас пол­но лю­бите­лей де­лить­ся сек­ре­тами ма­гии с маг­локров­ка­ми, — по­мор­щи­лась хо­зяй­ка… Мно­го на­до бы­ло ума — от­крыть маг­лам, что сэр Бул­вер Лит­тон был вол­шебни­ком. Нет! — ле­гонь­ко стук­ну­ла она су­хой ла­донью по ди­вану. — Сек­ре­ты вол­шебс­тва всег­да хра­нились в чис­токров­ных семь­ях: пусть каж­дый де­ла­ет вы­вод сам!

Бар­ти пос­мотрел на про­тиво­полож­ную стен­ку от ок­на. Толь­ко сей­час он за­метил, что на ней бы­ли осо­бые обои, изоб­ра­жав­шие озе­ро с ви­дев­шей­ся вда­ли ки­тай­ской па­годой. Воз­ле во­ды про­гули­вались вен­це­нос­ные жу­рав­ли, вре­мя от вре­мени пы­та­ясь пой­мать ля­гушек или рас­пу­шить перья. Эти уди­витель­ные пти­цы име­ли раз­ноцвет­ную ок­раску из се­рых, си­зых, бе­лых и да­же пе­гих перь­ев.

— Но… Дамб­лдор? — спро­сила мис­сис Кра­уч. — По­дож­ди, — ти­хонь­ко ска­зала она, поп­ра­вив сы­ну во­рот­ник. Бар­ти по­мор­щился: ему ужас­но не хо­телось, что­бы чван­ли­вая мис­сис Фо­ули счи­тала его ма­лышом.

— До­рогая моя, — зас­ме­ялась с го­речью Эли­нор. — Вы не ху­же ме­ня зна­ете, что ди­рек­тор мо­жет толь­ко важ­но хо­дить по за­лам и рас­суждать о си­ле люб­ви. Как те­терев на то­ку, ко­торый кра­су­ет­ся и из­ре­ка­ет пре­тен­ци­оз­ные фра­зы. — При этих сло­вах да­ма опус­ти­ла мор­щи­нис­тую ру­ку на ди­ван­ную по­душ­ку.

Нес­коль­ко мгно­вений обе да­мы прис­таль­но смот­ре­ли друг на дру­га. Бар­ти не ше­велит­ся, изу­чая жу­рав­лей. Сей­час они не кло­кота­ли, а важ­но про­гули­валась, слов­но же­лая пос­лу­шать раз­го­вор. Маль­чи­ку по­каза­лось, что од­на пти­ца да­же нак­ло­нила хо­холок, слов­но об­ду­мывая ус­лы­шан­ное.

— Все же он ве­ликий вол­шебник, — вы­дави­ла из се­бя Ла­ван­да. Су­дя по про­мель­кнув­шей под гла­зами те­ни, Бар­ти по­нял, что ма­ме не хо­чет­ся раз­ви­вать эту те­му.

— Вы бы­ли слиш­ком юны и не пом­ни­те, сколь­ко раз на­пада­ли на Хог­вартс во вре­мя вой­ны с Грин­де­валь­дом, — каш­ля­нула Эли­нор. — Лад­но, раз­го­вор не для дет­ских ушей, — ука­зала она на Бар­ти. — Ран­ни, по­зови Эр­нести­ну! — крик­ну­ла да­ма и сра­зу взя­лась за спи­ну, слов­но ее сог­ну­ла боль.





Во­шед­шая ока­залась не­высо­кой бе­локу­рой де­вуш­кой в ста­ромод­ном бе­жевом платье и бе­лых туф­лях. Ка­рие гла­за — ред­кость для блон­динки — нас­то­рожен­но смот­ре­ли вок­руг, слов­но ожи­дая под­во­ха. Вок­руг них блес­те­ли круг­лые стек­ляшки оч­ков, от­ра­жая не­яр­кие бли­ки све­чей. Вздер­ну­тый нос вку­пе со стран­ной ма­нерой шмы­гать им вре­мя от вре­мени при­давал ее ли­цу през­ри­тель­ность. Но че­рез ле­вую ще­ку де­воч­ки тя­нул­ся длин­ный шрам, на­поми­нав­ший не­ос­то­рож­ный по­рез. Гус­той слой пуд­ры ста­рал­ся скрыть его, но тот пре­датель­ски выг­ля­дывал из-под не­го, до­ходя чуть ли не до вер­хней гу­бы.

— Моя Эр­нести­на, — кив­ну­ла Эли­нор.

— Оча­рова­тель­на, — неж­но улыб­ну­лась мис­сис Кра­уч. Де­воч­ка, уви­дев ее улыб­ку, сде­лала при­ветс­твен­ный кник­сен.

— Пле­мян­ни­ца, — хму­ро отоз­ва­лась мис­сис Фо­ули. — Ро­дите­ли мер­твы, так что жи­вет у нас.

— Я зна­ла, что у вас доб­рое сер­дце, — вздох­ну­ла Ла­ван­да.

— Ду­маю, де­ти охот­но по­об­ща­ют­ся меж­ду со­бой, — кар­кну­ла мис­сис Фо­ули. — Эр­ни, от­ве­дите юно­го Бар­те­ми­уса к се­бе… — при­каза­ла она.

Бар­ти по­каза­лось, буд­то пос­леднее сло­во «чер­ная да­ма», как он наз­вал тет­ку про се­бя, ска­зала с ед­ва скры­той неп­ри­язнью. Гля­дя на кар­ти­ну, он с ужа­сом по­думал, что пос­ле смер­ти она на­вер­ня­ка ста­нет ка­ким-ни­будь приз­ра­ком или вам­пи­ром. Ему по­каза­лось, что он от­четли­во ви­деть, как эта рас­пухшая Эли­нор вста­ет ночью из гро­ба и с по­жел­тевшим ли­цом нап­равля­ет­ся к… При од­ной мыс­ли Бар­ти по­чувс­тво­вал дрожь и пос­ко­рее по­шел к две­ри.

— Идем… — На ли­чике Эр­нести­ны мель­кну­ла лег­кая тень, слов­но она вы­пол­ня­ла не са­мое при­ят­ное по­руче­ние. — Мы на­вер­ху.

Бар­ти прик­рыл гла­за, но по­шел за ней. Са­ма Эр­нести­на ему не слиш­ком им­по­ниро­вала, но вы­бирать не при­ходи­лось. К то­му же, ма­ма весь­ма бо­лез­ненна к пра­вилам… Пос­мотрев на вы­сокую дверь, он за­метил, что дав­но пос­лушно сле­ду­ет за де­воч­кой, ко­торая спо­кой­но ука­зыва­ет ему путь.

— Кра­сиво… — про­бор­мо­тал Бар­ти, рас­смат­ри­вая мра­мор­ную лес­тни­цу. На ис­кря­щих­ся сту­пень­ках убе­гал вниз тем­но-зе­леный па­лас, ли­хо до­ходя до ниж­ней тер­ра­сы, ук­ра­шен­ной ста­ту­ями Неп­ту­на и Плу­тона.

— Па­рад­ная… — су­хо от­ве­тила Эр­нести­на. Она слов­но не зна­ла с че­го на­чать раз­го­вор, хо­тя иног­да в ее взгля­де мель­кал ин­те­рес. Бар­ти по­думал, что эта мисс Фо­ули на­поми­нала ко­лючую щеп­ку, от ко­торой труд­но не по­лучить за­нозу.

— Зна­чит, ты жи­вешь с дя­дей и те­тей? — спро­сил Бар­ти с на­пус­кным ин­те­ресом, хо­тя го­лову ох­ва­тыва­ла стран­ная сон­ли­вость.

— С те­тей Адель, — важ­но вски­нула го­лов­ку его спут­ни­ца. — К дя­де Брай­ану и те­те Эли­нор при­ез­жаю по­гос­тить. Те­туш­ка нез­до­рова, — вздох­ну­ла она.

— За­бав­но, что она и моя те­тя, — нес­ме­ло улыб­нулся маль­чик.

— Да… Прав­да… — Эр­нести­на, ка­залось, бы­ла са­ма удив­ле­на от­кры­тию. За­тем, нах­му­рив­шись, за­мол­ча­ла, слов­но не зная, о чем ей даль­ше го­ворить.

Ос­матри­ва­ясь по сто­ронам, Бар­ти ло­вил се­бя на мыс­ли, что дом был не­богат. Вну­шитель­ная рос­кошь ос­та­лась, ви­димо, в дав­но ми­нув­ших вре­менах. Ко­лон­ны с леп­ни­ной ка­зались по­шар­панны­ми и мес­та­ми сби­тыми; ко­ридо­ры пус­ты­ми; кое-где вид­не­лась об­лезлая ме­бель; стро­пила на­вер­ху и вов­се об­ве­шали. Маль­чик ед­ва не хи­хик­нул, гля­дя, как важ­но Эр­нести­на ука­зала на зер­ка­ло в брон­зо­вой оп­ра­ве, из­рядно по­пор­ченной вре­менем: эль­фы, по­хоже, не спе­шили чис­тить дом. На мгно­вение Бар­ти ста­ло жаль этих Фо­ули, ко­торые ки­чились да­леким прош­лым, не по­нимая, что их вре­мя прош­ло.

— Лэй­ва… Под­ни­май­ся! — его спут­ни­ца, сде­лав точ­ный кник­сен, по­маха­ла сто­ящим ни­же муж­чи­не ви бе­локу­рой де­воч­ке. Бар­ти, чувс­твуя не­лов­кость, так­же кив­нул им. Муж­чи­на с чуть по­биты­ми се­диной вис­ка­ми вни­матель­но ос­мотрел его и, ви­димо, сде­лав про се­бя ка­кой-то вы­вод, по­шел прочь.

Бар­ти по­чувс­тво­вал, как в ду­ше на­рас­та­ет от­вра­титель­ное чувс­тво ро­бос­ти. Это ощу­щение за­та­ен­но­го стра­ха он не­нави­дел в се­бе ед­ва ли не с двух или трех лет — с тех пор, как впер­вые по­нял, что он — это он, во­дя по воз­ду­ху ру­ками и ощу­пывая се­бя воз­ле зер­ка­ла. В та­кие ми­нуты он обыч­но ощу­щал се­бя ужас­но пло­хим. Пе­ред гла­зами поп­лы­ло ли­цо ма­мы, ког­да она не­доволь­но го­вори­ла ему: «В тво­ем воз­расте мог бы ска­зать по­ум­нее». Эр­нести­на хо­лод­но смот­ре­ла вок­руг, слов­но ожи­дая че­го-то. Бар­ти неп­ри­яз­ненно пос­мотрел на пар­кетный пол с узо­рами в ви­де вет­вей до­ис­то­ричес­ко­го па­порот­ни­ка, а за­тем вздрог­нул: на са­мом вер­ху пе­реп­ле­тения лес­тниц по­каза­лась боль­шая не­ясыть. Опи­сав бла­гопо­луч­но круг, она бро­сила га­зету в ру­ки де­воч­ки.

— «Об­ви­нения в ад­рес Стю­ар­та Фен­ви­ка под­твержда­ют­ся. Мис­тер Бар­те­ми­ус Кра­уч под­твержда­ет их спра­вед­ли­вость», — про­читал маль­чик, гля­дя че­рез кру­жев­ное пле­чо платья.

Бар­те­ми­ус Кра­уч… Он… Бар­ти ущип­нул се­бя, с ужа­сом по­думав, что ско­ро в де­ле это­го ужас­но­го Фен­ви­ка об­ви­нят и его… Впро­чем… На при­веден­ной ни­же кол­догра­фии рас­ха­живал его отец — в том са­мом чер­ниль­ном кос­тю­ме, в ка­ком под­нялся из-за сто­ла пос­ле зав­тра­ка. Эр­нести­на с неп­ри­язнью пос­мотре­ла на пор­трет и зах­лопну­ла га­зету.

— Идем, — хо­лод­но скри­вилась де­воч­ка, не­тер­пе­ливо прис­тукнув каб­лу­ком.

— Мож­но… Мне? — не­ожи­дан­но спро­сил Бар­ти, ука­зав на га­зету. На­конец-то он смо­жет пос­мотреть но­мер «Про­рока» пос­ле то­го, как ма­ма пря­тала от не­го га­зеты всю ми­нув­шую не­делю.

— Да, по­жалуй­ста, — Эр­нести­на сме­рила его удив­ленным взгля­дом, в ко­тором, од­на­ко, чувс­тво­валась хо­рошо скры­ва­емая неп­ри­язнь. Маль­чик был, од­на­ко, слиш­ком взвол­но­ван, что­бы оби­деть­ся. Не гля­дя на мель­кав­шие сво­ды ко­ридо­ра и чуть ко­сив­шую на­бок фи­гуру Эр­нести­ны, он при­нял­ся чи­тать:





— Кто та­кой Фен­вик? — Спро­сил Бар­ти, взяв­шись за бе­лый кар­низ. Отец на кол­догра­фии, ка­залось, ус­ме­хал­ся в усы, слов­но бы­ло до­волен про­ис­хо­дящим.

— Наш учи­тель, — хо­лод­но от­ве­тила спут­ни­ца. — Впро­чем, те­перь быв­ший.

Ком­на­та Эр­нести­ны (ес­ли, ко­неч­но, это бы­ла ее ком­на­та) ока­залась не­боль­шим по­меще­ни­ем с тем­но-си­ним ди­ваном и свет­ло-жел­тым сек­ре­тером. Как и вся ме­бель в до­ме, он был сде­лан из не по­лиро­ван­но­го, а шли­фован­но­го де­рева. Бар­ти еле сдер­жал улыб­ку, ви­дя, как важ­но «мисс Фо­ули» ос­матри­вала ком­на­ту: шли­фован­ная ме­бель при­над­ле­жала к раз­ря­ду весь­ма де­шевых ин­терь­еров. За­то в свет­ло-ко­рич­не­вом плю­шевом крес­ле вос­се­дала та са­мая блон­динка, ко­торую они ви­дели на лес­тни­це. Сей­час она бы­ла в ко­рот­ком платье цве­та мор­ской вол­ны — воз­можно, чуть бо­лее ко­рот­ком, чем то­го тре­бовал эти­кет, но, не­сом­ненно, куп­ленном в до­рогом ма­гази­не.

— Oh, ma chere Ernie… — улыб­ну­лась блон­динка, нем­но­го на­халь­но от­ки­нув­шись в крес­ле. — Je tu ai tellement manque![1]

— Je viens de lire ta lettre hier, — ли­цо Эр­нести­ны оза­рила неп­ри­выч­ная для нее улыб­ка. — Je suis desole, mais je n'ai pas vraiment eu le temps de repondre[2]. — Опус­тив ве­ки, она по­дош­ла к сек­ре­теру и по­ложи­ла на не­го руч­ку в длин­ной бе­лой пер­чатке. Прис­мотрев­шись, Бар­ти за­метил, что на крыш­ке шли­фован­ной тум­бы сто­ял бу­кет су­хих крас­ных фи­зали­сов: точ­ной та­кой, ка­кой обо­жала де­лать ма­ма.

— J'ai longtemps pense que pour tu donner un cadeau d'anniversaire… Papa dit qu'au lieu de lunettes, ma cousine devrait porter la lorgnette![3] — зас­тре­кота­ла гостья, слов­но пы­та­ясь под­ра­жать ко­му-то. За­тем схва­тила ле­жащую ря­дом ро­зовую про­мокаш­ку и ста­ла не­тер­пе­ливо кру­тить ее в ру­ках. Бар­ти вни­матель­но пос­мотрел на ее уд­ли­нен­ные ног­ти и по­чему-то улыб­нулся.

— Au contraire, elle est plus approprie notre ane pompeux Bertram, — прит­ворно-на­пыщен­но от­ве­тила Эр­нести­на. — Mais je veux juste dire: Je ne ai pas besoin d'un troisieme carnet de croquis. Je ne ai pas Gester et Je ne peux pas bien dessiner[4]. Блон­динка не­тер­пе­ливо за­ер­за­ла в крес­ле и, ду­нула на цве­ты. Один из оран­же­вых пло­дов тот­час упал с вет­ки и по­летел пря­мо ей в ру­ки, что сра­зу при­вело де­воч­ку в вос­торг.

— Tu n'a pas dit que tu accompagnerez ton page, — ме­лодич­но рас­сме­ялась гостья. — Je pense qu'il en quelque sorte abasourdi. N'es-tu pas peur qu'il emporta moi?[5] — же­ман­но об­лизну­ла она губ­ки.

Бар­ти по­мор­щился. На мгно­вение его ох­ва­тило не­видан­ное же­лание нас­лать на та­кую на­хал­ку ще­кот­ку. Од­на­ко, нем­но­го по­думав, он ус­мехнул­ся и, по­дой­дя к со­сед­не­му крес­лу, спо­кой­но про­из­нес:

— Cependant, Mademoiselle, je suis un invite de Mademoiselle Foley [6].

Пос­коль­ку изум­ленные де­воч­ки не мог­ли вы­мол­вить ни сло­ва, Бар­ти, усев­шись в крес­ло, спо­кой­но про­дол­жал:

— Est-ce que ce physalis a precedemment fleuri dans votre parc, Mademoiselle Foley? Je pense que votre ami ne doit pas detruire ce bouquet merveilleux[7].

Воз­можно, это зву­чало гру­бова­то, но сей­час Бар­ти был счас­тлив, что ему уда­лось хоть нем­но­го сбить спесь с Эр­нести­ны. Ее под­ру­га, от­ча­ян­но хло­пая зе­лены­ми глаз­ка­ми, смот­ре­ла на Бар­ти, слов­но он был ка­ким-то чу­дом.

— Лэйв… — про­лепе­тала, на­конец, Эр­нести­на. — За­была пред­ста­вить те­бе мо­его гос­тя — мис­те­ра Кра­уча.

— Est-qu'l est un fils du celebre amateur de Mugglsblood?[8] — про­лепе­тала ее со­бесед­ни­ца.

— Да, я сын Бар­те­ми­уса Кра­уча — гла­вы де­пар­та­мен­та ма­гичес­ко­го пра­вопо­ряд­ка, — су­хо ска­зал Бар­ти.

Нес­мотря на все ста­рания ма­тери, Бар­ти не лю­бил фран­цуз­ский язык. Каж­дый день ему при­ходи­лась по два-три ча­са де­лать пись­мен­ную ра­боту и го­ворить по-фран­цуз­ски. Обид­нее все­го бы­ло то, что ма­ма сер­ди­лась и кри­чала ед­ва ли не за каж­дую его ошиб­ку. Бар­ти не­до­уме­вал, по­чему его ля­пы во фран­цуз­ском ма­ма пе­рено­сит бо­лез­неннее все­го, и чувс­тво­вал стран­ную го­речь пос­ле за­нятий. Иног­да ему уда­валось сде­лать все хо­рошо, и тог­да ма­ма ве­ла его пить чай. Иног­да он до­пус­кал мно­го оши­бок и мис­сис Кра­уч, взды­хая, го­вори­ла сы­ну, что из не­го вряд ли бу­дет толк. Од­на­ко в пос­леднее вре­мя Бар­ти сде­лал из­рядный прог­ресс в язы­ке, вы­учи­вая каж­дый день по неп­ра­виль­но­му гла­голу.

— Мо­жет, вы все-та­ки рас­ска­жете, кто та­кой Фен­вик? — спро­сил он, гля­дя на Эр­нести­ну. Об­щать­ся с блон­динкой ему не хо­телось пос­ле слов о па­же.

— За­бав­но: я ду­мала, что ты все зна­ешь от от­ца, — Эр­нести­на прис­таль­но ос­мотре­ла маль­чи­ка с го­ловы до ног. За­тем пе­реве­ла взор на боль­шую на­поль­ную ва­зу, на­поми­нав­шую ин­дий­ские со­суды для бла­гово­ний.

— Нет, он не го­ворит о та­ких ве­щах до­ма, — по­жал пле­чами Бар­ти. На ду­ше бы­ло не­обык­но­вен­но хо­рошо от то­го, что «щеп­ка» пе­реш­ла на род­ной язык.

— Фен­вик был на­шим пре­пода­вате­лям по за­щите от тем­ных ис­кусств, — по­лепе­тала блон­динка. — Его арес­то­вали пря­мо пе­ред всей шко­лой за под­го­тов­ку то­го те­рак­та зи­мой.

— Про­тив маг­локро­вок? — пе­рес­про­сил Бар­ти.

Де­воч­ки быс­тро пе­рег­ля­нулись. Эр­нести­на, под­жав гу­бы, ста­ла те­ребить су­хой оран­же­вый цве­ток. Ла­виния бро­сила на Бар­ти вни­матель­ный взгляд.

— Раз­ве твой отец раз­ре­ша­ет го­ворить та­кие сло­ва? — уди­вилась она.

— По­чему нет? — хо­лод­но спро­сил Бар­ти, не от­во­дя от нее прис­таль­но­го взгля­да. — Кста­ти, ме­ня зо­вут Бар­те­ми­ус, — ска­зал он. Мож­но прос­то «Барт«…

— Ла­виния, — за­ер­за­ла де­воч­ка по крес­лу. Эр­нести­на наб­лю­дала за ни­ми, слов­но вы­жидая че­го-то важ­но­го.

— Зна­чит, вы обе в Сли­зери­не? — Бар­ти ста­рал­ся го­ворить неб­режно, хо­тя в ду­ше силь­но вол­но­вал­ся.

— Ра­зуме­ет­ся, — хмык­ну­ла Ла­виния. Она, по­хоже, нем­но­го ус­по­ко­илась раз­ви­ти­ем бе­седы и при­нялась изу­чать со­бесед­ни­ка. — Ты, слу­чай­но, не хо­чешь к нам? — сме­рила она маль­чи­ка чуть нас­мешли­вым взгля­дом.

Ес­ли бы Бар­ти пос­мотрел в сто­рону Эр­нести­ны, он бе­зус­ловно, за­метил бы тро­нув­шую ее гу­бы през­ри­тель­ную улыб­ку. Од­на­ко сей­час маль­чик вни­матель­но смот­рел на ее под­ру­гу.

— Не знаю… — При­щурил­ся Бар­ти. — В Сли­зери­не хо­рошо, но мой отец учил­ся в Рай­вен­кло. Как и поч­ти все Кра­учи, — до­бавил он, рас­пра­вив пле­чи.

Что-то мель­кну­ло в ка­рих гла­зах Эр­нести­ны: не­уже­ли ува­жение? Ла­виния, по­качав но­гой, так­же с ин­те­ресом пос­мотре­ла на маль­чи­ка.

— Я ду­мала, мис­тер Кра­уч хо­чет ви­деть сы­на гриф­финдор­цем, — про­из­несла она с нот­кой удив­ле­ния. За­тем, чуть от­ве­дя дер­зкий взгляд, ос­то­рож­но про­тяну­ла руч­ку к ма­лень­кой кон­фетной ва­зе, сто­ящей на ма­лень­ком сто­лике.

— Моя ма­ма учи­лась в Сли­зери­не, — спо­кой­но ска­зал Бар­ти. Сей­час он был уве­рен, что по­качи­вав­шая си­ней туф­лей Ла­виния и рас­смат­ри­вав­шая «осен­ний бу­кет» Эр­нести­на пы­та­ют­ся ко­му-то от­ча­ян­но под­ра­жать. Толь­ко вот ко­му имен­но, он не мог по­нять.

— Вот по­чему твоя ма­ма та­кая вос­пи­тан­ная да­ма, — тор­жес­твен­но из­рекла Эр­нести­на. — Те­туш­ка всег­да го­вори­ла о ней с вос­торгом. — Ее под­ру­га, улыб­нувшись, дос­та­ла из су­моч­ки бе­лый ве­ер с си­ними ба­боч­ка­ми и, по­давив сме­шок, ста­ла с удо­воль­стви­ем об­ма­хива­ет­ся им.

— Спа­сибо за вы­сокую оцен­ку, мисс Фо­ули. — фыр­кнул Бар­ти, изо всех сил пы­та­ясь под­ра­жать ехид­но­му взгля­ду от­цу. — А гриф­финдор­цы… Отец счи­та­ет их ту­пова­тыми, — ос­та­новил­ся он взгля­дом на чай­ной ро­зе.

— Пра­виль­но счи­та­ет, — рас­сме­ялась Ла­виния. — Взять хо­тя бы хо­тя бы не­нор­маль­ную ду­бину Мак­до­нальд… Или, — вдруг ме­хани­чес­ки пе­реш­ла она на фран­цуз­ский, — ком­па­нию Джей­мса Пот­те­ра. Ты мо­жешь иметь с ни­ми проб­ле­мы.

— Глав­ное, что­бы они не име­ли их со мной, — от­ве­тил Бар­ти. Он по­чувс­тво­вал прис­туп ярос­ти от то­го, что ка­кие-то не­доте­пы мо­гут уг­ро­жать ему еще до то­го, как он по­лучил пись­мо в шко­лу. Ще­ки рас­крас­не­лись и маль­чик, ви­дя, что Ла­виния под­ви­нула ва­зоч­ку, быс­тро взял из нее кон­фе­ту.

— Ernie, c'est ton garde du corps l'avenir[8], — рас­сме­ялась Сел­вин. Эр­нести­на хо­тела что-то воз­ра­зить, но не ус­пе­ла. По­явив­ша­яся из воз­ду­ха мо­лодая эль­фий­ка жа­лоб­ным го­лосом со­об­щи­ла, что по­ра выд­ви­гать­ся к сто­лу.





Гос­ти­ная до­ма Фо­ули на­чала тем вре­менем на­пол­нять­ся. Мис­тер Брай­ан, как гос­тепри­им­ный хо­зя­ин, лич­но встре­тил гос­тей в Глав­ном хол­ле. На пас­халь­ный обед он приг­ла­сил сво­его родс­твен­ни­ка и про­теже Аль­бер­та Эй­ве­ри, за­нимав­ше­го вид­ный пост в ми­нис­терс­тве: по слу­хам, ему про­чили дол­жность пред­се­дате­ля По­печи­тель­ско­го со­вета Хог­вар­тса. При­ехал и Ар­нольд Сел­вин, глав­ным об­ра­зом ра­ди соп­ро­вож­де­ния до­чери Ла­винии. Мис­тер Фо­ули не был про­тив его ви­зита: Ар­нольд, хо­тя и не за­нимал ми­нис­тер­ских пос­тов, слыл бо­гачом и пос­ле смер­ти от­ца за­нимал хо­рошее мес­то в Ви­зен­га­моте. До лан­ча ос­та­валось ос­та­валось око­ло по­луто­ра ча­сов, и мис­тер Фо­ули про­водил гос­тей в свой ка­бинет, где ви­села его кол­лекция ку­ритель­ных тру­бок.

Сам Брай­ан Фо­ули, дос­тигнув шес­ти­деся­ти пя­ти, вы­шел в от­став­ку и по­селил­ся до­ма в Лан­кастер­ши­ре. Имея око­ло ты­сячи ак­ров зем­ли и хо­роший го­довой до­ход, он мог поз­во­лить се­бе без­бедное, хо­тя и не слиш­ком рос­кошное, со­сущес­тво­вание. Брат Гек­тор не мог ему прос­тить в мо­лодос­ти бра­ка с Ирэн Кас­то­дер — де­вицей, ко­торая при раз­во­де от­су­дила треть зе­мель­ных вла­дений семьи Фо­ули. Бол­та­ли, впро­чем, что это был толь­ко по­вод — ми­нистр Спен­сер-Мун весь­ма це­нил Брай­ана и до кон­ца дер­жал его в ка­чес­тве со­вет­ни­ка. Имен­но Брай­ан воз­вы­сил мо­лодо­го Эй­ве­ри, у ко­торо­го тот, по собс­твен­ным сло­вам, вы­учил­ся по­лити­чес­ко­му ре­мес­лу.

В ка­бине­те, про­питан­ным та­бач­ным ды­мом, го­вори­ли об арес­те Фен­ви­ка. Ще­голе­ватый мис­тер Сел­вин, вос­се­дав­ший в крас­ном бар­хатном крес­ле, ут­вер­ждал, что ви­ной все­му ста­ли ам­би­ции Бар­те­ми­уса Кра­уча: ему-де сроч­но по­надо­бил­ся ви­нов­ный «по­жира­тель», и он не­мед­ленно на­шел­ся. За­то су­хопа­рый и вни­матель­ный Аль­берт Эй­ве­ри до­казы­вал, что Фен­вик без сом­не­ния был свя­зан с тем­ны­ми вол­шебни­ками, и его арест лишь до­казы­ва­ет бес­си­лие Дамб­лдо­ра. Сам мис­тер Фо­ули, на­бив труб­ку та­баком, удоб­но рас­ки­нул­ся на ко­жаном ди­ване и под­бра­сывал ка­вер­зные воп­ро­сы обо­им со­седям.

— Так что же — Аб­раксас об­ру­чил сы­на с млад­шей до­черью Сай­ну­са? — Не­ожи­дан­но сме­нил он те­му, бро­сив рас­се­ян­ный взгляд на ба­рель­еф в ви­де на­бора гре­чес­ких ам­фор под во­дой.

— Весь­ма вы­год­ный аль­янс, — кив­нул ос­тро­носый Эй­ве­ри. — Ведь в сущ­ности, кто та­кие Мал­фои? Ста­рин­ный род, да, вер­но, — цок­нул он язы­ком. — Но Блэ­ки, Блэ­ки! Не­бо и зем­ля… — раз­вел он ру­ками.

— Что вер­но, то вер­но, — жел­чно ус­мехнул­ся Сел­вин. — Же­нить­ба на де­вице Блэк от­кро­ет это­му от­прыс­ку путь в луч­шие до­ма! — На его лбу за­лег­ла глу­бокая склад­ка.

— Впро­чем, и Блэ­ки сей­час не в той чес­ти, что преж­де, — каш­ля­нул Брай­ан Фо­ули. — Пом­ню, в двад­цать вто­ром го­ду од­но сло­во «Блэк«… — Бро­сил он взгляд на обои с рыб­ка­ми, мер­но проп­лы­вав­ших над под­водным ри­фом.

— Нет, от­че­го же? — Бро­сил за­ин­те­ресо­ван­ный взгляд Ар­нольд Сел­вин. — Охот­но ве­рю. — Су­дя по блес­ку тем­ных глаз, ему ужас­но хо­телось уз­нать, что имен­но со­вер­ши­ли Блэ­ки в двад­цать вто­ром го­ду, но он не ре­шал­ся спро­сить. — Ста­рый, ин­дий­ский… — мах­нул он Эй­ве­ри, ко­торый как раз на­сыпал в опо­рож­ненную гли­няную труб­ку та­бака.

— Вам бу­дет труд­но по­верить, но мы с Эли­нор ус­тро­или лич­ное счастье мис­те­ра Кра­уча, — улыб­нулся Брай­ан. Сол­нечный лу­чик, прор­вавшись сквозь ок­но, ве­село за­иг­рал на брон­зо­вом под­свеч­ни­ке в ви­де двух иг­ра­ющих кен­тавров.

— Да­же так? — Бро­ви Сел­ви­на по­пол­зли вверх. Эй­ве­ри тон­ко улыб­нулся, слов­но зная, о чем идет речь.

— Да. Во­об­ра­зите, что Бэд­до­ки тог­да гос­ти­ли у нас… Ка­жет­ся это был… Да, пять­де­сят тре­тий год, — по­мас­си­ровал лоб хо­зя­ин.

— Мне как раз пред­ло­жили, ва­шими ста­рани­ями, пост треть­его со­вет­ни­ка от­де­ла, — кив­нул Эй­ве­ри. Опус­кая го­лову, он из-за ос­тро­го но­са ста­новил­ся по­хож на не­боль­шо­го ли­са, сте­регу­щего до­бычу.

— Да, бы­ло де­ло. Пом­ню ваш ужас­ный ус­тупчи­вый ха­рак­тер, — шут­ли­во пог­ро­зил паль­цем Фо­ули. — Веч­но пред­ла­гали сна­чала по­есть со­бесед­ни­ку, а уж по­том са­ми бра­ли пе­ченья. — Эй­ве­ри на­супил­ся, слов­но всем ви­дом по­казы­вая: «мол, не сто­ит вспо­минать де­ла дав­но ми­нув­шие». Его со­сед хмык­нул, и, вы­пус­тив коль­цо ды­ма, стал ос­матри­вать хо­зя­ина, слов­но ожи­дая от не­го ре­шения.

— Так вот, точ­но так же на Пас­ху юная Ла­ва выш­ла ри­совать в сад, — про­дол­жал Фо­ули. — В тот же миг к ле­беди­ному пру­ду ап­па­риро­вал Кра­уч и за­любо­вал­ся, как она, сдви­нув шляп­ку, под­би­ра­ет крас­ку для мед­но­го ку­поро­са. По­том, как при­шиб­ленный, про­сил Эли­нор поз­на­комить его с прек­расной ху­дож­ни­цей, — доб­ро­душ­но рас­сме­ял­ся он, сло­жив ру­ки на вы­пирав­ший впе­ред жи­вот.

— Пруд ле­беди­ный, а ни­ког­да не ви­дел там ле­бедей, — Эй­ве­ри по­удоб­нее вжал­ся в ко­жаное крес­ло и вы­пус­тил коль­цо ды­ма.

— Был! — охот­но под­твер­дил Брайн, вы­сыпав та­бак из труб­ки на за­ранее за­готов­ленное блюд­це. — Ле­бедь по­мер еще лет со­рок на­зад — авс­тра­ли­ец, чер­ный… Ма­лень­кая Ла­ва все меч­та­ла его на­рисо­вать. Пом­ню, как она хо­дила с аль­бо­мом к кам­ню в та­ком ми­лом ро­зовом платье… — при­щурил­ся он.

— За­то ско­ро на­ша скром­няшка ста­нет, су­дя по все­му, пер­вой ле­ди, — жел­чно вста­вил Сел­вин, по­щупав, как зап­рав­ский охот­ник, го­лени­ще са­пога.

— Ах, ес­ли бы… — Улыб­нувшись раз­вел ру­ками Брай­ан. — Моя бла­говер­ная твер­дит, что Ла­ва хоть нем­но­го сдер­жит на­шего Бо­напар­та. — Эй­ве­ри улыб­нулся в такт ми­лой шут­ке.

Мис­тер Фо­ули с лег­кой улыб­кой ос­мотрел обо­их гос­тей. Аль­берт Эй­ве­ри, не­дав­но раз­ме­няв­ший со­рока­пяти­лет­ний воз­раст, чем-то не­умо­лимо на­поми­нал стро­го чи­нов­ни­ка и, од­новре­мен­но, свет­ско­го ще­голя. Для встре­чи он одел­ся в тем­но-зе­леный кос­тюм и ман­тию, чуть бо­лее свет­ло­го от­тенка. Его ли­цо ка­залось нас­то­рожен­ным и ка­ким-то не­веро­ят­но ос­трым, слов­но хо­рошо за­точён­ное пе­ро, ко­торым фик­си­ру­ют оче­ред­ной рес­крипт. Иног­да на его гу­бах мель­ка­ла, впро­чем, мяг­кая улыб­ка, слов­но он был за­ранее го­тов уга­дать же­лание со­бесед­ни­ка и ока­зать ему лю­бую по­мощь. Хо­лод­ный Ар­нольд Сел­вин, нап­ро­тив, со­вер­шенно не на­поми­нал сель­ско­го эс­квай­ра, нес­мотря на жизнь в зам­ке. Уголь­ный фрак, бе­зуп­речно си­дящий на его тон­ких пле­чах, нез­ри­мо от­да­вал офи­цер­ским ду­хом, на­поми­ная о ка­зар­менных па­радах и ду­элях. Ко­жа бы­ла не­веро­ят­но за­горе­лой, слов­но у италь­ян­ца, од­на­ко ее жел­тизна ка­залась нас­толь­ко яр­кой, что не­воль­но воз­ни­кал воп­рос о его здо­ровье.

— Мне он боль­ше на­поми­на­ет рус­ско­го ти­рана Ста­лина, чем Бо­напар­та, — хмык­нул Сел­вин. На его ску­ле был от­четли­во ви­ден не­боль­шой рас­чес от зас­та­релой под­ле­чен­ной эк­зе­мы.

— Не бу­дем пре­уве­личи­вать, — при­щурил­ся Брай­ан Фо­ули. — Кра­уч, преж­де все­го, ап­па­рат­чик вы­соко­го клас­са и, по­верь­те, от­менно по­нима­ет суть иг­ры.

— Хо­тите ска­зать, что арест учи­теля по од­но­му лишь на­вету — это обыч­ные ин­три­ги? — не­доволь­но по­мор­щился Сел­вин.

— Рас­ходный ма­тери­ал, — мах­нул ру­кой Брай­ан. — Ис­ти­на где-то по­сере­дине, — поп­ра­вил он оч­ки дви­жени­ем пух­ло­го паль­ца. — Фен­вик на­вер­ня­ка про­мыш­лял тем­ной ма­ги­ей. За ним наб­лю­дали, а по­том, ког­да Кра­учу по­надо­билось, пус­ти­ли в рас­ход.

— По­чему вы так уве­рены, что он ей про­мыш­лял? — по­косил­ся Сел­вин на гро­мад­ную от­кры­тую эта­жер­ку, зас­тавлен­ную ко­реш­ка­ми по­золо­чен­ных фо­ли­ан­тов.

— За­чем Кра­учу рис­ко­вать? По­лити­ки так не мыс­лят, по­верь­те, — обе­зору­жива­юще улыб­нулся Фо­ули. — На­ходит­ся ка­кой-ни­будь по­луду­рок, за ним сле­дят до по­ры до вре­мени. А по­том пус­ка­ют в рас­ход…

— Та­кими тем­па­ми Тем­ный Лорд ско­ро прос­лы­вет бор­цом с ти­рани­ей, — пе­ребил его Сел­вин. От вол­не­ния его ску­лы при­об­ре­тали все бо­лее рез­кие чер­ты.

— О, не бес­по­кой­тесь: шан­сов у не­го ни­каких, — раз­вел ру­ками Фо­ули, все еще ве­село смот­ря на гос­тей. — Вождь ма­лень­кой сек­ты, на­ходя­щий­ся вне по­лити­чес­ких рас­кла­дов. Он вне­сис­те­мен и ни­ког­да не по­лучит боль­шинс­тва!

— Вы всег­да го­вори­ли, что нуж­но быть ин­сай­де­ром в сис­те­ме, — тон­ко вста­вил Эй­ве­ри, вы­пус­тив вверх но­вое коль­цо ды­ма.

— Бе­зус­ловно. — По­бед­но пос­мотрел Фо­ули. — Не удив­люсь, ес­ли это­го Лор­да под­кар­мли­ва­ют Кра­уч и Дамб­лдор, — сло­жил он ру­ки на жи­воте. — Глу­пос­тей не на­дела­ет, а кое-ко­го мож­но уб­рать под шу­мок.

— Вро­де Ме­лиф­луа? — спро­сил Эй­ве­ри, поп­ра­вив бе­зуп­речную ман­же­ту пид­жа­ка.

— Вот это уже серь­ез­нее, — кив­нул его быв­ший на­чаль­ник. — Ара­мин­та Ме­лиф­луа, по­жалуй, по­опас­нее Кра­учу лю­бых лор­дов.

— Ну и га­дюш­ник это ми­нис­терс­тво, — бро­сил Сел­вин и под­ви­нул сто­ящее пе­ред ним по­золо­чен­ное блю­до. Он, ви­димо, ис­кал на нем пе­пель­ни­цу, ко­торую Эй­ве­ри, од­на­ко, уже пус­тил в рас­ход.

— Вы не по­вери­те, но бо­лее сво­бод­но­го мес­та труд­но се­бе пред­ста­вить, — охот­но до­бавил Фо­ули. — Во­об­ра­зите, что мы в бы­лые вре­мена ос­тавля­ли оч­ки и ман­тии в ка­бине­те, а са­ми от­лу­чались ку­да хо­тели!

— Раз­ве та­кое не­воз­можно оп­ре­делить? — опе­шил Ар­нольд.

— Оп­ре­делить что? — по­бед­но под­нял се­дые бро­ви Фо­ули. — Что мы от­лу­чились? Да, отош­ли. По де­лам… — Мно­гоз­на­читель­но до­бавил он. — Вот, оч­ки и ман­тия на мес­те. Воз­ник ра­бочий воп­рос!

При этих сло­вах Эй­ве­ри не смог сдер­жать смех. Сле­дом, не­доволь­но отод­ви­нув блю­до, фыр­кнул Сел­вин. Мгно­вение спус­тя все трое за­лива­лись сме­хом — нас­толь­ко ве­селым, что, ка­залось, да­же чер­ный мра­мор­ный кен­тавр вот вот при­со­еди­нит­ся к ним.

— А Фен­вик… — ото­шел, на­конец, от сме­ха Эй­ве­ри.

— А Фен­вик бу­дет си­деть, — все так­же ве­село до­бавил мис­тер Фу­ли. — Од­на­ко по­ра, — серь­ез­но за­кон­чил он, пос­мотрев на боль­шие на­поль­ные ча­сы.






Обе­ден­ный зал уди­вил Бар­ти де­кором. Ро­дите­ли ни­ког­да не праз­дно­вали Пас­ху, ог­ра­ничи­ва­ясь бу­кета­ми верб за не­делю до тор­жес­тва. Здесь все бы­ло ина­че. В цен­тре ле­тала ку­ча раз­ноцвет­ных пас­халь­ных я­иц, вык­ра­шен­ных в крас­ные и жел­тые цве­та. Сте­ны за­ла прев­ра­тили в де­кора­ции в ви­де озер, по бе­регам ко­торых рас­пусти­лись бе­лые ча­шеч­ки верб. Толь­ко зад­ний прос­те­нок с чер­ны­ми ча­сами мис­сис Фо­ули ве­лела прев­ра­тить в вид убе­гав­ше­го вдаль по­гос­та, на­поми­ная, что Пас­ха бы­ла и ос­та­нет­ся «днем клад­бищ». Бар­ти по­мор­щился, вспо­миная свой пос­ледний ви­зит на мо­гилу Мэ­ри Кра­уч. Тог­да ему хо­телось пос­ко­рее спря­тать­ся от про­низы­вав­ше­го до кос­тей вет­ра, ко­торый неп­ри­ят­но бро­сал жух­лую лис­тву на ос­ле­питель­но бе­лое над­гробье.

— C’est une caprice de tante malade[10], — про­шеп­та­ла ему на ухо Ла­виния, ког­да они под­хо­дили к свер­кавшей лес­тни­це. Бар­ти ни­чего не имел про­тив по­хода с ней. Ве­селая глу­пыш­ка, ко­торая, ка­залось, не мог­ла ми­нуты по­сидеть спо­кой­но, нра­вилась ему боль­ше на­пыщен­ной Эр­нести­ны. Пос­ледняя шла впе­реди, пос­ту­кивая каб­лу­ками, слов­но ста­ра­ясь впе­чатать их в пар­кет.

— Ей нра­вят­ся клад­би­ща? — ти­хонь­ко спро­сил Бар­ти.

— У нее та­кая бо­лезнь… Маг­лы зо­вут ее рак, — шеп­ну­ла ему на уш­ко Ла­виния, вни­матель­но сле­дя за тем, что­бы Эр­нести­на не ус­лы­шала их раз­го­вор. — Эр­ни го­ворит, что она уже го­товит­ся от­ле­тать в мир иной.

Бар­ти нах­му­рил­ся, не зная что от­ве­тить. При­сутс­твие бу­дущей по­кой­ной ка­залось ему неп­ри­ят­ным. Еще про­тив­нее бы­ло осоз­на­вать, что кош­марная «да­ма в чер­ном» при­ходи­лось ему род­ной тет­кой — ку­да боль­ше, чем Эр­нести­не и Ла­винии вмес­те взя­тым.

— Возь­ми ме­ня за ру­ку, — про­шеп­та­ла де­воч­ка. — Ес­ли возь­мешь, от­крою те­бе сек­рет, — до­бави­ла она. Бар­ти, чувс­твуя стран­ный хо­лодок на сер­дце, про­тянул ей ру­ку. Ла­виния рас­сме­ялась и ста­ла ма­хать ве­ером, от че­го си­ние ба­боч­ки ста­ли от­ча­ян­но хло­пать крыль­ями.

Ког­да тро­ица спус­ти­лась в зал, взрос­лые уже под­хо­дили к сто­лу. Мис­тер и мис­сис Фо­ули уса­жива­лись во гла­ве сто­ла. На этот раз «чер­ная да­ма» на­дела тем­но-се­рую ман­тию, ко­торую ма­ма на­зыва­ла «цве­том мок­рый ас­фальт». Мис­сис Кра­уч хло­пота­ла под­ле нее и бро­сила на сы­на не­одоб­ря­ющий взгляд. Бар­ти по­мор­щился: ма­ма, по­хоже, ожи­дала, что он при­ведет Эр­нести­ну. Ос­тро­носый Эй­ве­ри, стоя под­ле пе­ревер­ну­того фу­жера, рас­смат­ри­вал ста­рую кол­догра­фию. Эр­нести­на пош­ла к тет­ке, а Ла­виния, бро­сив Бар­ти, быс­тро по­бежа­ла к от­цу.

— Па­па… Ты зна­ешь, кто с на­ми? — за­шеп­та­ла она так, что маль­чи­ку бы­ло хо­рошо слыш­но. — Сам Кра­уч! Сын то­го са­мого Кра­уча… Он…

— Ти­ше, Лэйв… — одер­нул ее хо­лод­но отец. — Здесь не толь­ко сын, но и суп­ру­га мис­те­ра Кра­уча.

— Elle a étudié à notre département. Et son fils dit qu'il ya seulement deux noble facultés[11], — зас­тре­кота­ла де­воч­ка.

— Лэйв… — одер­нул ее отец. — Из­ви­ните, но она на­поло­вину фран­цу­жен­ка, и ей удоб­нее го­ворить на род­ном язы­ке, — кив­нул он мис­те­ру Фо­ули. Эр­нести­на хо­лод­но пос­мотре­ла на под­ру­гу. Бар­ти ужас­но не хо­тел са­дить­ся с ней и на вся­кий слу­чай по­дошел к ма­тери.

— На­де­юсь, вы объ­яс­ни­те до­чери, что го­ворить в об­щес­тве на язы­ке, ко­торый по­нима­ют не все, верх неп­ри­личия? — под­ня­ла гус­тые бро­ви мис­сис Фо­ули.

— О, не бес­по­кой­тесь, я бе­ру все на се­бя, — Ар­нольд Сел­вин, ка­залось, слег­ка оро­бел от стран­ной со­сед­ки.

— Про­шу са­дить­ся, — взмах­нул ру­кой мис­тер Фо­ули. Нес­коль­ко эль­фов тот­час вбе­жали в зал и за­бот­ли­во под­ви­нули стулья с тем­но-си­ними си­день­ями и спин­ка­ми, ко­торые, впро­чем, кое-где из­рядно по­била моль.

— Барт… — мис­сис Кра­уч чуть за­мет­но по­мор­щи­лась и поп­ра­вила его «ба­боч­ку». По­нимая, что у не­го не бы­ло вы­бора, маль­чик сел ря­дом с Эр­нести­ной, ко­торая, кив­нув, под­ви­нула сал­фетку.

«Ин­те­рес­но, от­ку­да у нее шрам?» — по­думал Бар­ти, гля­дя на ее ще­ку. Ла­виния, при­сев­шая меж­ду от­цом и мис­те­ром Эй­ве­ри, про­дол­жа­ла рас­смат­ри­вать маль­чи­ка как ди­ковин­ную иг­рушку. От ее взгля­да на ду­ши окон­ча­тель­но во­цари­лось чувс­тво по­терян­ности.

Ланч, воп­ре­ки ожи­дани­ям Бар­ти, на­чал­ся неп­ло­хо. Эль­фы при­нес­ли за­кус­ки, сре­ди ко­торых бы­ли раз­ноцвет­ные яй­ца. Бар­ти тер­петь не мог ва­реный жел­ток и, прог­ло­тив его, пос­ко­рее за­ел хле­бом. Эр­нести­на це­ремон­но съ­ела пор­цию, де­лая вид, что все про­ис­хо­дящее не име­ет к ней от­но­шения. Мис­сис Фо­ули, не за­бывая обя­зан­ности хо­зяй­ки, ки­дала неп­ри­яз­ненные взгля­ды на му­жа, ко­торый, ка­залось, ни­чего не за­мечал и улы­бал­ся в пыш­ные се­дые усы.

— Па­па…. А по­чему пас­халь­ные яй­ца толь­ко крас­ные? — не­тер­пе­ливо за­шеп­та­ла Ла­виния, как толь­ко эль­фы раз­ло­жили, на­конец, жар­кое.

— Кровь Спа­сите­ля, — шеп­нул отец.

— А си­них и зе­леных не су­щес­тву­ет? — про­дол­жа­ла де­воч­ка.

— По­мол­чи, — не­тер­пе­ливо от­махнул­ся от нее отец. Эй­ве­ри, ко­торый, ви­димо, опа­сал­ся их слиш­ком шум­но­го го­вора, по­пытал­ся сгла­дить не­лов­кость:

— Од­на­ко, мис­тер Фо­ули… — улыб­нулся он. — На этой кол­догра­фии, ес­ли я не оши­ба­юсь, изоб­ра­жены вы с мис­те­ром Лес­трей­нджем?

— Ну-ка? — пе­рес­про­сил Брай­ан. — Да, в са­мом де­ле… С по­кой­ным Ге­ри­оном. Я был мо­лодым, ког­да гос­тил у них в Де­вон­ши­ре, — про­дол­жал он. — Он учил ме­ня охо­те на валь­дшне­пов — фа­миль­но­му раз­вле­чению Лес­трей­нджей.

— Ге­ри­он — отец по­кой­но­го Рэн­даль­фа? — с ин­те­ресом спро­сил Сел­вин.

— Имен­но, — кив­нул Фо­ули. — Он раз­бился три го­да на­зад, упав со ска­лы в У­эль­се. Там не­веро­ят­но кру­тые ска­лы, осо­бен­но близ Мар­чбол­та.

— Ка­ким вет­ром его ту­да за­нес­ло? — хо­лод­но спро­сила Эли­нор.

— До­рогая, ты, вер­но, за­была, что пи­сали в га­зетах. — Лас­ко­во пос­мотрел на нее Брай­ан. — Рэй ре­шил поб­ро­дить с аль­пен­што­ком и упал, ос­ту­пив­шись на ска­лах. Те­ло вы­лови­ли ры­баки.

— Бед­ная Эл­ла­дора, — вздох­ну­ла Ла­ван­да. — Ари пи­сала мне, что она ос­та­лась с дву­мя деть­ми. Бла­го, У­ин­стон и она по­мога­ют Эл­ле.

— Как жаль, что мой от­сутс­тву­ющий бра­тец, — Бар­ти по­каза­лось, что при этих сло­вах она мис­сис Фоцл пос­мотре­ла на не­го, — не об­ла­да­ет де­сятой до­лей сос­тра­дания. — Под­бе­жав­шие эль­фы на­пол­ни­ли фу­жеры шам­пан­ским для взрос­лых и тык­венным со­ком для де­тей.

— Меж­ду про­чим, го­вори­ли, что в этом убий­стве за­меша­на та же сек­та, — вста­вил Эй­ве­ри. — Бар­ти по­чуди­лось, что при этих сло­вах гу­бы су­хова­того «ли­сен­ка», как проз­вал его он, дер­ну­лись, но, ви­димо, то бы­ла толь­ко ил­лю­зия.

— Что лишь под­твержда­ет мои сло­ва! — ве­село до­бавил Брай­ан. — Кое-ко­му, — вы­делил он, — на­до соз­дать об­ста­нов­ку стра­ха, слу­хом и ужа­сов…

— И пос­ле это­го вы хо­тите, что­бы мой муж по­терял бди­тель­ность? — ска­зала Ла­ван­да. «Чер­ная да­ма» неп­ри­ят­но хмык­ну­ла. Дру­гие, нап­ро­тив, за­улы­бались, оце­нив, ви­димо, свет­скую лю­без­ность мис­сис Кра­уч. Мис­тер Эй­ве­ри поп­ра­вил зе­леный пид­жак и за­чем-то на­цепил вы­нутые из внут­ренне­го кар­ма­на оч­ки.

— Как хо­рошо я пом­ню те­бя, иг­ра­ющей в том кры­ле, — улыб­нулся мис­тер Фо­ули. — На­де­юсь, до­рогая, ты все же вспо­мина­ешь наш дом…

— Я все же не мо­гу по­нять, — Ла­ван­да ос­то­рож­но от­ло­жила сал­фетку. — Что зас­тавля­ет лю­дей ид­ти в сек­ты? Не­ус­тро­ен­ность и…

-… Чес­то­любие, — не­ожи­дан­но под­хва­тил Брай­ан Фо­ули, поп­ра­вив сал­фетку по­верх крас­но­го жи­лета. — Чес­то­любие и… не уме­ние иг­рать по пра­вилам.

— По пра­вилам, ус­та­нов­ленным Бар­те­ми­усом, — хо­лод­но ска­зала Эли­нор. — Пра­вилам, ко­торые он на­зыва­ет прог­рессом. — Сел­вин жел­чно хи­хик­нул, в то вре­мя как его дочь, пос­мотрев на Бар­ти, при­ложи­ла паль­чик к гу­бам.

— По­лити­ки так не мыс­лят, — раз­вел ру­ками мис­тер Фо­ули. — Для них, по­верь­те, воп­рос о том, кто зай­мет пост вто­рого или треть­его сек­ре­таря го­раз­до важ­нее лю­бых Фен­ви­ков и сект.

— И все же я уве­рен, что чис­токров­ные дол­жны выс­ту­пить про­тив та­кого про­из­во­ла, — за­метил Ар­нольд Сел­вин. — Прос­ти­те, мэм, но я го­ворю от­кры­то, — кив­нул он мис­сис Кра­уч.

— Барт, прой­ди­тесь по до­му, — про­шеп­та­ла Ла­ван­да. — Мы приг­ла­сим вас к ко­фе.

— Вы не сос­та­вите мне ком­па­нию, мис­тер Кра­уч? — же­ман­но про­шеп­та­ла Ла­виния, ко­торая, ка­залось, толь­ко и жда­ла ее при­каза. «Чер­ная да­ма» отос­ла­ла Эр­нести­ну что-то пе­редать эль­фам, и Бар­ти охот­но пос­ле­довал за по­манив­шей его де­воч­кой. Ед­ва они по­кину­ли зал, как сли­зерин­ка, взяв Бар­ти за ру­ку, по­тащи­ла вверх по не­боль­шой лес­тни­це. Из за­ла до­носил­ся гул го­лосов, про­дол­жавших спо­рить об этом стран­ном Фен­ви­ке. Бар­ти по­нятия не имел, что имен­но сде­лал его отец, но су­дя по бес­ко­неч­но­му ше­поту и раз­го­ворам это бы­ло что-то неп­ри­ят­ное. «Пос­мотрел бы он сей­час на лу­чи сво­ей сла­вы», — мсти­тель­но по­думал Бар­ти, вспо­миная его хо­лод­ное ли­цо.

— Это тут твой сек­рет? — про­шеп­тал Бар­ти. Ув­лекшись сво­ими мыс­ля­ми, он не за­метил, как они вош­ли в ма­лень­кий ка­бинет, где сто­яли толь­ко стол, нак­ры­тый зе­леным пок­ры­валом и стул.

— Ага… Вот, — про­шеп­та­ла Ла­виния, ука­зав на сто­яв­ший ря­дом с ке­роси­новой лам­пой пор­трет в по­золо­чен­ной рам­ке.

На кол­догра­фии бы­ла за­печат­ле­на мо­лодая ру­сая де­вуш­ка в ко­рот­ком платье не­бес­но-го­лубо­го цве­та. Кра­еш­ка­ми губ она сму­щен­но улы­балась, слов­но снис­хо­дитель­но по­зиро­вала для офи­ци­аль­но­го сним­ка. Ее во­лосы с каш­та­новым от­ли­вом бы­ли соб­ра­ны в пу­чок. Бар­ти не мог по­нять, ка­кого цве­та у нее гла­за, но вы­тяну­тые впе­ред го­лые но­ги в лег­ких туф­лях без каб­лу­ков про­из­во­дили вуль­гар­ное впе­чат­ле­ние. Де­вица вос­се­дала на бе­лом сту­ле с по­золо­чен­ной ин­крус­та­ци­ей. Ря­дом на точ­но та­ком же сто­лике сто­яли зо­лотые ча­сы в сти­ле ко­роле­вы Ан­ны.

— Мэ­ри, тро­юрод­ная пле­мян­ни­ца мис­те­ра Фо­ули, — про­шеп­та­ла Ла­виния. — Ког­да ста­руха пом­рет, мис­тер Фо­ули же­нит­ся на ней.

— С че­го ты взя­ла? — про­бор­мо­тал Бар­ти. — Сей­час ему ка­залось, что во всем об­ли­ке де­вицы при­сутс­тво­вало ощу­щение спо­кой­но­го тор­жес­тва.

— Это зна­ют все. — Эр­ни ее не­нави­дит, кста­ти, — хи­хик­ну­ла де­воч­ка.

Сни­зу раз­да­лись зву­ки, ко­торые с каж­дой ми­нутой ста­нови­лись все от­четли­вее. Ме­лодия ус­трем­ля­лась впе­ред и вмес­те с тем на удив­ле­ние топ­та­лась на мес­те. Бар­ти по­нимал, что иг­ра­ла, без сом­не­ния, ма­ма, толь­ко -то ее ме­лодия не ме­нялась. Ка­жет­ся, эта бы­ла «Шут­ка» Ба­ха… Пе­ред гла­зами поп­лыл ма­лень­кий ро­яль с вы­сокой крыш­кой, на ко­торой бы­ли вы­биты гра­вюры.

— Кла­весин, — не­ожи­дан­но про­шеп­тал он. Ла­виния пос­мотре­ла на не­го с лег­ким не­до­уме­ни­ем, но Бар­ти бы­ло все рав­но. Он еще раз взгля­нул на кол­догра­фию, и де­вуш­ка, ка­залось, ода­рила его сму­щен­но-тор­жес­тву­ющей улыб­кой.

При­меча­ния:

1) Ах, ми­лая Эр­ни… Ты не по­веришь, как я по те­бе ску­чала! (фр.).

2) Я толь­ко вче­ра про­чита­ла твое пись­мо… Прос­ти, но я в са­мом де­ле не ус­пе­ла от­ве­тить (фр.).

3) Я дол­го ду­мала, что по­дарить те­бе ко дню рож­де­ния… Па­па го­ворит, что вмес­то оч­ков те­бе сто­ит но­сить лор­нет! (фр.)

4) Ско­рее, лор­нет по­дой­дет на­шему на­пыщен­но­му ос­лу Бер­тра­му. Кста­ти, дол­жна сра­зу ска­зать: не да­ри мне тре­тий аль­бом для ри­сова­ния. Я не Гес­тер и не умею хо­рошо ри­совать (фр.)

5) Ты не го­вори­ла, что при­ведешь сво­его па­жа… Ты не бо­ишь­ся, что он ув­ле­чет­ся мной? (фр)

6) Од­на­ко, мад­му­азель, вы наз­ва­ли па­жом гос­тя мисс Фо­ули (фр.)

7) Эти фи­зали­сы преж­де цве­ли в ва­шем са­ду, мад­му­азель Фо­ули? Ду­маю, ва­ша под­ру­га не дол­жна пор­тить та­кой за­меча­тель­ный бу­кет (фр.)

8) Не­уже­ли это сын зна­мени­того маг­ло­люб­ца? (фр).

9) Эр­ни, это твой бу­дущий те­лох­ра­нитель (фр.).

10) При­хоть боль­ной те­туш­ки (фр).

11) Она учи­лась в на­шем кол­ледже. А ее сын го­ворит, что есть два бла­город­ных кол­леджа (фр.)