2316
Я проснулся ещё затемно. Серый воздух за окном уплотнился, напитавшись духотой ночи, но птицы знали — скоро взойдет палящее солнце. Они знали и кричали, провожая подобие ночной прохлады.
В комнате кроме меня никого не было, и я позволил себе праздно поваляться в постели, прислушиваясь к сосущему ощущению под ложечкой. Что-то не то съел? Вряд ли. Невозможно. Нервное? Пожалуй, да. Волнение было мне чуждо раньше, но сейчас я не мог спать спокойно, хоть и понимал всю важность полноценного отдыха. Я обнял ненужное одеяло и закрыл глаза, запуская в уме отсчёт до ста, но это не помогало.
Встал с кровати и подошел к окну, не слишком заботясь об одежде. Олимпийская деревня уже просыпалась, и я смотрел в светящиеся окна напротив, не зажигая свет у себя. Кажется, кто-то начинал разминаться прямо в комнате, как глупо. Нужно подождать до завтрака здесь, выходить совсем не хочется. Пододвинув стул к окну, я сел и взглянул на вывешенный флаг Олимпиады 2316 с шестью кольцами. Мои губы тронула улыбка, но неприятные чувства в животе усилились.
... Питательный завтрак для спортсмена — это главное.
— Последнюю ферму с животными истребят на следующей неделе. — Со спокойной улыбкой сообщил мне сосед. — Наконец-то будет покончено с этой дикостью.
Я согласно закивал. Если еда синтезируется искусственно, то держать лишних паразитов на планете было бы расточительным варварством. Надеюсь, их сырьё переработают продуктивно.
— Резервный экземпляр сохранят? — Я решил поддержать обычную светскую беседу.
— Да, я слышал об этом, — ответил мужчина. — Часть отправят на исследования в корпорацию... Вкусно... Что ж, желаю быть лучшим среди равных!
Он произнес традиционное олимпийское приветствие и ободряюще улыбнулся мне. Затем вышел из-за стола, клацая ножными протезами. Ему было лет шестьдесят, не меньше, но, похоже, это не последнее его соревнование — благо, возможности человеческого организма намного выросли за последние десятилетия.
— Пусть коэффициент рассудит нас, — я ответил как подобает и тоже встал из-за стола. Мы выждали около секунды и практически одновременно поклонились друг другу, дабы никто из нас не оскорбил другого. Это было странно, со мной раньше так не разговаривали, несмотря на выход в финал. Финал... От мыслей о нём меня замутило, и ко мне подбежал мой менеджер...
... Финал. Я вышел на стадион и понял, что выгляжу замечательно — гримёры постарались на славу. Моя кожа коричневато-жёлтого оттенка блестела, и по ней бежали татуировки рекламных слоганов. Камеры вывели на экраны трибуны, взорвавшиеся оглушительным криком при моём появлении, но я научен не замечать ни восторгов, ни осуждающего гула.
Техники проверяли табло — на нём должен был высветиться результат и «коэффициент победы» — соотношение маркетинговой прибыли от спортсмена, его популярности в сети, непосредственного результата в секундах и процент, насколько полученный результат в секундах превосходит средний результат для его нации, возраста или других характерных признаков. Мне придётся нелегко с моей «поддержкой», но все ещё возможно. Ведь я тоже часть равенства, ведь я тоже... я допущен и прошёл в финал!
Пятьдесят спортсменов выстроились на стартовой позиции.
Я украдкой присматривался к ним, пытаясь понять, кто же победит сегодня. Женщины, гермафродиты, мужчины, лица, не достигшие гормональной зрелости и их противоположности, паралимпийцы и представители оставшихся различимых рас — все, кто смог пройти в финал, и на кого были выделены квоты...
— Ты думаешь слишком громко, твоё счастье, что никто кроме меня не слышит, в каком порядке ты перечислил участников. — Голос менеджера звучал у меня в голове с нотками азарта, и я пожалел, что не могу выключить динамик прямо сейчас. Я хотел бы помолиться или что-то вроде того, но я никогда не умел этого делать. И я боялся.
ГУДОК — на старт.
ВЫСТРЕЛ — вперед.
Я чувствовал всё и ничего — время замедлилось и одновременно ускорилось для меня, волнение испарилось. Свист и рёв стадиона я проигнорировал и отключил у себя в голове. Я побежал вперёд, вперёд, вперёд. Касание земли ногами будто есть, но будто и нет. Кажется, прядь моих волос выбилась из общего каркаса прически, но мне было все равно. Быстрее, сильнее, лучше. Мое тело будто без конечностей, я как цельный снаряд.
Соперников я не видел — лишь смазанные отстающие силуэты по бокам. Да, я лучше, я — лучший! Я бежал, и лишь тяжёлое дыхание мешало появиться улыбке, но безумному моему взгляду оно не помеха. Это всё ложь, коэффициент ложь, ведь я впереди!
— О чем ты думае... — но я прервал связь с возмущенным менеджером.
Тело поёт, мышцы натянуты, а от вдыхаемого воздуха легкие... нет, не горят. Я сейчас взлечу, завидуйте мне, жалкие крикливые птицы! Вперед! К финишу!
Я пересёк заветную черту и продолжил бежать, не сбавляя скорости, но споткнулся и упал. Кажется, стадион ревёт. Они довольны.
Я посмотрел на табло, но результат меня уже не волновал.
— Первое место — лицо женского пола, не достигшее зрелости – Атсуко Горовиц!
Наконец я смог улыбнуться, глядя на экран, где бежала круг почета маленькая девочка с некоторыми признаками азиатской наружности. Она иногда останавливалась и позировала фотографам. Тем временем на экране росло число возле символа сердца. Но я не анализировал этого.
— Второе место — биоробот NNXT314.
Я видел себя со стороны. Видел, что у меня из глаз текли слезы, и я, кажется, смеялся.
— Слышишь?.. О, связь восстановилась, — опять в моей голове звучал голос менеджера. — После награждения пройдешь пресс-тур, и сохраним твой резервный экземпляр органического тела перед транспортировкой в корпорацию. Сегодня у тебя слишком много отклонений, пусть хоть выяснят, что с твоими «целлофановыми» мозгами не так, перед удалением. Маркетологам ещё нужно поработать, скоро выпуск мыслепроцессора NNXT315, так что я приказываю тебе не удалять лог событий из памяти...
— Будет сделано.
Я принял его приказ и улыбнулся, глядя на шестое кольцо Олимпиады — кольцо шестеренки, стоящее под пятью остальными кольцами. Я смотрел на серебряную медаль напротив своего имени на табло. Я был счастлив.
От одной команды принимается только одна работа.
